Воин Храма

Не беспокойтесь обо мне.
Леннару, с учетом ситуации, не слишком нравилось игривое настроение спутника, слишком хорошо он понимал, в каком опасном месте они оказались. Но уже в следующее мгновение Кадан снова обрел серьезность и спросил:
— Вы знаете, где искать обитель?
Леннар молчал.
Замок Тампль, служивший твердыней Ордену много лет, если и был еще цел, то наверняка находился под наблюдением. Все, кто был задержан в нем два года назад, по-прежнему находились под арестом или были сожжены.
Были и другие места, где орден оставил свой след — весь квартал Тампля еще недавно принадлежал им: часовня Гроба Господня возле храма Сен-Жерве, церковь Сен-Мерри и множество других. Но посещение любого из них грозило возможностью ареста.
— Отправляйся в трактир Виноградников в Сен-Мартен-де-Пре, — Леннар поймал руку Кадана и вложил в его ладонь мешочек с серебром, — сними там комнату и обустрой нам ночлег. Я приду к вечеру. Если… — он замолк, понимая, что если предупредит Кадана о возможной угрозе, с того станется броситься следом за ним, — одним словом, оставайся там и никуда не выходи.
— Вы не доверяете мне?
— Да, — твердо сказал Леннар, — тебе безразличен мой господин, Кадан. Лучше, если ты не будешь касаться дел, которые он поручает мне.
Кадан закусил губу и кивнул.
Леннар развернулся и принялся проталкиваться сквозь толпу.
Кадан некоторое время обиженно смотрел ему вслед. Но кроме мыслей о том, что Леннар или он сам могут попасться инквизиции на глаза, его терзала еще и мысль о том, что Леннар может попросту оставить его. Слишком часто за время пути заводил он речь о том, что Кадану следует вернуться домой, к отцу.
И потому, не дожидаясь, пока фигура рыцаря, закутанная в плащ, исчезнет вдали, он шмыгнул в тень домов и стал пробираться следом за ним.
Кадан видел, как Леннар добрался до часовни в Сен-Жерве и исчез внутри.
Заходить следом за ним Кадан не рискнул — и лишь прождал в сумраке проулка, пока колокольни не зазвонили к обедне.
Едва это произошло, Леннар появился в дверях и решительным шагом направился к реке. Так Кадан понял, что он доставил свое письмо.
Кадан шмыгнул в тень и, стараясь обогнать Леннара, направился к виноградникам, среди которых был расположен трактир, «прямым» путем, однако вместо этого заплутал между домов. Выбравшись из очередного клубка проулков, он ступил на площадь и замер, прикрыв рот рукой, когда увидел обугленное человеческое тело, закрепленное на шесте. Недогоревший обрывок некогда белоснежного одеяния, валявшийся в золе, подхватил ветер.
Кадан ощутил, как к горлу подступает тошнота, и прежде, чем его вывернуло наизнанку, бегом бросился назад, в тень домов. Еще час, а то и больше, он плутал по узким улочкам, пока не добрался до Сен-Мартен-де-Пре и не увидел вывеску с гроздью винограда на ней. И все это время видение обугленного мертвеца преследовало его.
Когда он добрался до трактира — позеленевший, с лихорадочно блестевшими глазами — и выяснил, в какой комнате остановился господин его, сэр Леннар де Труа, он все еще не мог унять дрожь.
— Где ты был? — с порога спросил его Леннар, отворачиваясь от окна, в которое смотрел до тех пор.
— Простите… — выдохнул Кадан и прикрыл рот рукой. Затем опомнился и торопливо захлопнул дверь.
Леннар нахмурился и шагнул к нему.
— Что произошло? Я приказал тебе снять комнату и оставаться здесь.
Кадан покачал головой и, не в состоянии сдержать охватившие его чувства, бросился Леннару на грудь.
Леннар прижал его к себе, но оставался все так же холоден и суров. За проведенный в гостинице час он сам уже успел перебрать все возможные неприятности, которые могли произойти с его оруженосцем — от простого нападения разбойников, которое, как он надеялся, Кадан все же смог бы отразить — до встречи с эмиссарами инквизиции.
— Я заблудился, — выдохнул Кадан, вжимаясь в его плечо, — в этих ужасных чумных переулках.
— И ходили по ним несколько часов?
Кадан искренне не слышал его.
— Я заблудился и вышел на площадь, — продолжал бормотать он, — и увидел столб. Человеческое тело, привязанное к нему, давно обглодал огонь. И его белый плащ… Простите, сэр Леннар, я едва не лишился разума. Оно напомнило мне… — «Напомнило мне о вас», — повисло в воздухе, но Кадан так и не произнес этих слов, — простите меня, — он окончательно спрятал в грубом плаще рыцаря лицо.
Леннар какое-то время молчал. Он понимал. Смерть никогда не страшила его самого — он знал, что умереть в один из дней во славу Храма — его долг. Но именно теперь он боялся. Боялся, что оставит Кадана здесь, в этом мире, одного, и не хотел его терять. Мысль о том, что он никогда