Хотел сделать сюрприз: приехал домой без предупреждения, а дверь на замке. Решил в деревне перекантоваться — оказался в другом мире. Ну, да ладно, повоюем еще… Но, коль уж попал в другой мир, присмотрись внимательно, может он больше похож на твой, чем тот — в котором пришлось жить прежде. Тут и нравы проще, и чувства искреннее. Враг — так враг, и внутренне и внешне. Ну а если друг — то навсегда. А как иначе, мы же люди, а не нелюдь всякая?
Авторы: Говда Олег Иосифович
теплее, но и горят жарче… А еще — большие передвижные щиты, два на два метра, сплетенные из ивняка. Наверняка придумка Титыча. Вон как посматривает, ждет либо вопроса, либо похвалы. Верно говорят, что мужчина и до старости остается ребенком. Только начинает пить, курить и сквернословить… Ладно, что нам жалко?
— Узнаю легионерскую смекалку…
— Ну, так… — расправил грудь Ярополк.
— Умно… Установил перед бойницей и, даже если влетит какой гостинец, никого не покалечит…
В простенках между амбразурами тоже разместились стеллажи. Только тут корзины и плетенки были в меньшинстве. Большую часть полок занимали пуки стрел. Много, я даже и считать не стал. Очень много… А в проем между полом и первой полкой были аккуратно сложены увесистые камни. Наверно, после строительства донжона остались.
Третий этаж оказался точным повторением второго и я не стал тут задерживаться, сразу поднялся на последний, четвертый. Совершенно такой же, как и предыдущие два по интерьеру, но с учетом высоты, бойницы здесь были чуть пошире и позволяли более удобно оглядеть окрестности. Чем я тут же и занялся.
Интересно, почему как только оторвешь глаза от пола или земли и взглянешь на небеса или иную даль, так сразу хочется ругнуться. От восхищения, или наоборот, от осознания: как прекрасен мир вокруг, и в каком дерме, при всем этом окружающем нас великолепии, мы почему-то живем. Упорно и настойчиво… Уподобляясь свинье, которая из всех красот всегда выбирает самую глубокую и зловонную лужу. Да чтоб погуще…
* * *
С восточной бойницы открывался изумительный, по пастельному спокойствию и однотонности красок, вид на лес. Размеренная зелень, залившая все до самого горизонта и начав карабкаться на едва различимые склоны гор, изредка затемнялась в местах скопления хвойных пород и светлела редкими полянками. Зеленка, она и есть зеленка. В общем и целом — ничего интересного, если туда не соваться. Вот мы и не будем торопиться. Тем более что с гномами мы не воюем, а тролль — одна штука, нашим Выселкам уже почти отец родной. Он же — друг, товарищ и… О родственных отношениях промолчим…
Отдаленный пейзаж сквозь прорезь в южной стене башни смог бы осчастливить любого украинца. Нет, он совсем не напоминал шмат сала, зато километрах в восьми, ровная, как стол, серебристо-зеленая степь начинала стремительно желтеть, и у самой небесной кромки возникало то самое сочетание колеров, от которого приходит в трепет всякая свободолюбивая душа…
Где-то там, между побережьем и обжитой частью полуострова, кочевало небольшое племя орков. Но их вождь Каменная Башка чтил уложение о мире, и степные воины пока не беспокоили людей. Хотя, скорее всего, оркам попросту еще не стало тесно на своих территориях…
Ладно, не все сразу. К геополитическим вопросам в отношении южных соседей вернемся, когда разберемся с текущей мелочевкой. То есть — гоблинами.
С северной стороны можно было полюбоваться на сами Выселки, лежавшие передо мной, как на ладони. На протекающую за деревней речку, с незатейливым названием Быстрица. На небольшой, поросший вербами, орешником да вишнями островок, гектаров на пять, образовавшийся в результате паводка и последующей смены рекой русла. Но и от старицы капризная река отказаться не захотела. Еще дальше глаз радовали общинные поля, раскинувшиеся по ту сторону водной преграды. По сравнению с теми ланами, что мне доводилось видеть на Родине, когда трактор при вспашке делает один круг как раз к обеду, — здешние нивы больше походили на огороды. Но, в пересчете на количество рабочих рук и технологический уровень, площадь вспаханной земли, впечатляла и вызывала уважение.
За полями кучковались небольшие березовые рощицы, между которыми (исходя из полученной мною подсказки, поскольку с бойницы башни увидеть это не представлялось возможным), тянулись болота и прочие топи. Местами вполне проходимые, а где — лучше и не соваться, пропадешь. Трясина, одним словом. А за болотами и плавнями, еще дальше, километрах в четырех от деревни, как раз и начинался Гоблинский лес. Одним названием объясняющий, какой вид обитателей в нем наиболее распространен. И ближе всего к Выселкам располагалась территория клана Лупоглазых. То есть — на текущий момент — проблема нумер раз! Общества и моя личная.
Перейдя по ходу течения Быстрицы к западной бойнице, я сперва обнаружил обширные выпасы, на которых паслось стадо голов в, гм… много голов. Определять на глазок количество, постоянно передвигающихся с места на место животных я не умел, а справочное бюро ехидно помалкивало. Типа, ‘закрыто на обед’ или ‘ушла на базу’. Ну и ладно, не принципиально. Зато в этой же стороне обнаружилось
