Хотел сделать сюрприз: приехал домой без предупреждения, а дверь на замке. Решил в деревне перекантоваться — оказался в другом мире. Ну, да ладно, повоюем еще… Но, коль уж попал в другой мир, присмотрись внимательно, может он больше похож на твой, чем тот — в котором пришлось жить прежде. Тут и нравы проще, и чувства искреннее. Враг — так враг, и внутренне и внешне. Ну а если друг — то навсегда. А как иначе, мы же люди, а не нелюдь всякая?
Авторы: Говда Олег Иосифович
тролль, вроде тебя, мне не донести. Пошли в деревню. Заколем кабанчика, или барана зарежем. А по дороге и поговорим.
— Пошли. Поем и домой пойду.
— Уже? — это в мои планы не входило. — Ты торопишься?
— А чего ждать? — великан брел по дороге совсем неспешно, но, тем не менее, предоставил мне возможность понять: почему все девушки так поспешно забирались ко мне на колени, стоило только предложить пойти прогуляться. Чтоб удержаться рядом с ним, мне приходилось почти бежать…
— Я совсем здоров… Хочу новым именем похвастать… Матушку обрадовать… Невесту себе выбрать…
— Вот хорошо, что напомнил, — хлопнул я себя по лбу. — У меня для тебя хорошая новость.
Великан заинтересовано остановился.
— Скажи, Хозяин, ты хочешь получить имя еще красивее?
— Еще красивее? — недоверчиво переспросил тролль, умственно морща лоб. — Да, хочу… А какое?
— Хозяин Двух Человеческих Деревень Отобранных В Бою У Гоблинов… Нравиться?
— Красиво… — восхитился великан. — Отобранных… В Бою… Здорово! Я согласен… Показывай дорогу.
— Куда? — стремительно растущий показатель умственного развития великана сбил меня с толку.
— Где отбирать? — стукнул кулаком о ладонь тролль. Хлопок раздался, будто сваи заколачивали.
— А, конечно, конечно… Обязательно пойдем. Но, всему свое время. Сперва еда. Хозяин Двух Деревень должен быть большим и сильным. А для этого нужно много кушать.
— Матушка тоже так говорит, — согласился юный великан. — Хорошо. Сначала — есть, а потом — отбирать…
Положительно, молодой тролль нравился мне все больше и больше. Похоже, придется менять первоначальную задумку на более гуманную. Ну, как такого симпатягу обижать? Все равно, что у ребенка игрушку или конфетку отнимать.
* * *
Глядя на эвакуацию Выселок, организованную Титычем, изобретатель конвейера, изобрел бы его вторично. А Форд удавился бы от зависти, наблюдая за такой слаженностью действий. Как только кто-то из крестьян входил внутрь башни с грузом в руках или на плечах, ее тотчас покидал кто-то налегке. И наоборот — стоило кому-то выйти наружу, как в дверь уже протискивали поклажу.
Староста, как и надлежит хорошему менеджеру, надзирал за процессом, стоя чуть в сторонке, никому не мешая, но и не оставляя дело на самотек. И стоило кому-то замешкаться, как Ярополк тут же призывал нерадивому на помощь большую часть его родственников женского полу. Обычно начиная с матери.
Уже предупрежденный о пробуждении великана, он резво заковылял нам навстречу.
— Проснулись уже, гм… Хозяин? Как отдохнули? — поинтересовался еще издали.
— Благодарю тебя, Вытащивший клык из моей задницы, — узнав Титыча, гулко произнес тролль. — Я хорошо спал. Хочу есть.
— Угу… — староста даже глазом не сморгнул. — Ты очень вежлив, Хозяин, но можешь обращаться ко мне проще. Например, Спасший мне жизнь. Или — староста. А то и попросту — Титыч.
— Хорошо, Спасший мне жизнь… староста… Титыч, — покладисто согласился великан и тут же вернулся к прежнему, более важному для него вопросу. — Я проголодался.
— Конечно, — кивнул Ярополк. — Все готово. Как только меня оповестили, что Хозяин проснулся, я велел накрыть стол. Идите за мной…
Ущербная всего лишь на четверть луна давала вполне достаточно света, чтоб не спотыкаться о собственные ноги, а ползающий по ее лику месяц, с периодичностью примерно в полтора часа, еще и улучшал ночное освещение. С его появлением не становилось светлее, но многие тени отступали, а размытые предметы виделись четче. Как от свечи, поставленной на камин.
Не знаю, какой из Титыча был вояка, но на гражданке он явно обрел свое призвание. Когда только и успевал все? В паре десятков шагов от башни, на поставленных на попа бочках, настелили доски и сервировали походный стол. До свадебного пиршества не дотянули, но не юбилейные именины или какой иной День борьбы с пьянством, за ним можно было отметить вполне. Жареный гусь, обложенный по бокам, истекающими ароматным жирком, каплунами, как стратегический бомбардировщик истребителями сопровождения. Дюжина разрезанных ковриг хлеба, с уже положенными на мякиш огромными, в палец толщиной, кусками сала. Разрубленные на четверо головки капусты, горка огурцов, лука и редиса. А для запивания — ведро воды и ведро молока.
Для начала, даже не садясь, тролль сцапал каплуна и целиком отправил в пасть. Потом, как пыжом, придавил его там четвертинкой капусты и смачно захрустел. Кочерыжкой и перемалываемыми куриными косточками… Довольно урча, обошел импровизированный стол и тяжело опустился на специально приготовленный цельный пень. А то, какой же
