Воин

варвар держал меч, дак не ожидал такой прыти от пришельца, к тому же такая техника ему была не знакома. Александр перехватил кисть варвара, уперся в его локоть, и сильным ударом подрубил ногу дака, после чего перевел вес на врага, завалив его на спину и выкрутив руку. По смыслу приема, террорист должен от боли перевернуться на живот, пытаясь освободить руку, а спецназовец тем временем, сворачивал кисть, обезоруживая противника, а потом закручивал предплечья, так чтобы в любой момент вырвать руку из суставов. Прием надо сказать очень болезненный. Дак это оценил, но проигрывать не собирался. Не обращая внимания на боль и выкрученную руку, он уперся ногой в живот Александра, другой ногой как крюком подцепил левую ногу, приподнял его и опрокинул на бок. Варвар ожидал, что противник как трухлявый пень рухнет в грязную лужу, выпустив его руку, но не тут-то было. Сашка как бульдог вцепился в кисть, к тому же что-что, а падать он умел. Успел сгруппироваться и плавно спружинить в лужу. Он даже почувствовал некоторое удовольствие от мокрой прохлады и расслабляющего прикосновения сырой земли. Два война были похожи на двухгодовалых секачей, возившихся в грязи. Только хрюканья не хватало, хотя его заменяло громкое сопенье и бурная возня. После пары ударов лбом в нос дака, тот все-таки выпустил меч из руки. Но прежде чем его перехватил Александр, парень ногой пнул по рукояти, так что клинок вылетел из ладони и, описав широкую дугу, чуть не снес голову варвару, похожему на восьмидесяти литровую бочку, воткнулся в дубовый забор. Собравшиеся зрители одобрительно заухали, громко переговариваясь, какие молодцы сошлись в поединке. Такого в здешних местах никогда не видели. Будь кто другой как на месте Сашки, так и на месте дака, он бы уже давно лежал на земле, уставившись в небо остекленевшими глазами, но они оба были не промах. Сражались до конца, забыв обо всем на свете. Даку удалось высвободить руку из захвата, правда, толку от нее было не много. Кисть как будто побывала в пасти бультерьера, пара пальц были сломаны в двух местах, сустав вывернут, к тому же все, что было до самого локтя, распухло до небывалых размеров. Но парень не терялся: левой рукой, своим могучим кулачищем, обутым в гряду массивных золотых колец припечатал старшему в ухо, да так что тот на миг потерял сознание. Этого было достаточно, варвар вскочил с земли, пнул Сашку в солнечное сплетение, а потом побежал вынимать из стены меч. Когда Александр смог снова дышать, враг уже был вооружен, перехватив клинок в левую руку. Похоже, он владел клинком левой не хуже чем правой. Варвар не стал нападать, дождался, пока противник поднимется. Сашка же не торопился вставать, наслаждаясь спокойствием земли. Во дворе уже собралась целая куча людей, все хотели посмотреть на поединок могучих воинов. Развлечений в столице Дакии было не много. Город мало чем отличался от большой деревни, хоть Децебал и пытался принести в него ростки цивилизации. Одного из сражающихся знали все, это был Адиоциний, сын царя даков Децебала, а вот второго видели впервые, но то, как он сражался, восхищало даже его противника, который испытывал настоящую гордость, что ему выпал шанс убить самого сына Юпитера. Александр поднялся с земли, стряхнул с себя ошметки грязи и снова встал в стойку, ожидая нападения. Теперь варвар уже не пытался красоваться перед зрителями. Он на своей шкуре прочувствовал всю мощь гиганта. Адиоциний медленно сокращал дистанцию, зажимая Александра у стены. Сашка пару раз пытался вырваться, но сразу же налетал на лезвие спаты. После последнего броска на груди полубога остался красный рубец, который быстро наполнился молодой, горячей кровью. Наконец отступать стало некуда. Адиоциний изготовился для последнего удара. Он с трудом стоял на ногах. Рука жутко болела и только несокрушимая воля не давала ему упасть. Еще мгновение и все закончиться, но в этот момент, как будто издалека, прозвучал звонкий женский голос.
   — Прекратите! Это не правильно! — выкрикнула дочь Децебала и выбежала, вперед закрыв собой Александра.
   Адиоциний немного помедлив, опустил клинок и отошел в сторону. Децебал же смотрел на дочь глубоко посаженными черными глазами, ожидая, что она скажет дальше. Еще с раннего детства принцессу Меду стали мучить вещие сны, которые непременно сбывались ровно через семь дней. Так она видела поражение дяди римлянам и пленение ее матери. Девочка пыталась это предотвратить, но тогда ей никто не поверил, или не захотел поверить. Даки очень гордый народ, а его воины лучше умрут, чем уступят хоть шаг земли врагу. Так и произошло, они все погибли. Девушка обернулась к отцу, во дворе было много народу и теперь каждое ее слово весело больше чем все золото Дакии. Если она расскажет, что украла что-то у пришельца,