Воины

Она вырвалась из круга, не обращая внимания на попытку Патти поймать ее за руку и удержать. Сумку она бросила, хотя ее стоило бы прихватить с собой, потому что там была грязная одежда. Кажется, кто-то ее звал, но Эм хотела сейчас лишь одного — добраться до своей комнаты и посидеть в одиночестве.
Она отыскала свою комнату, села на кровать и уставилась на пустую койку у противоположной стены. Она жила с Мэри в одной комнате, вот в этой самой, когда они только прибыли в Эвенджер. Скрючившись, уткнувшись лицом в колени, Эм обхватила себя руками и задумалась, что же делать дальше.

Это случалось не так часто, чтобы считать, будто оно может случиться с тобой или с кем-то из знакомых. Целый год женщины летали на военных самолетах, а подобных случаев было всего около дюжины. Летчиц было не так уж много, и Эм знала кое-кого из погибших, хотя они и не дружили. Просто пересекались на тренировках или здоровались, встречаясь по дороге на занятия.
Это происходило достаточно часто, чтобы они выработали некую систему.
Эм постучала в последнюю комнату казармы и взяла деньги у Рут и Лиз. Ей не пришлось объяснять, для чего эти деньги — она просто протянула фуражку. Как после любого из этой дюжины случаев. Эм возьмет эти сто двадцать долларов, объединит их с сотней, присланной летчицами из Свитуотера и Хьюстона, и употребит их на то, чтобы перевезти Мэри в Дейтон. Никто из них не числился в армии официально, поэтому Дядя Сэм за похороны не платил. На это вроде как неудобно было жаловаться, особенно когда столько мальчиков погибало там, за океаном. Но Мэри тоже исполняла свой долг. Неужто это ничего не стоит?
— Ты еще не выяснила, что случилось? — спросила Лиз. Все об этом спрашивали.
Эм покачала головой.
— Пока ничегошеньки. Я звонила Нэнси, но ей тоже ничего не сказали.
— Думаешь, что-то было неладно? — спросила Лиз. И поэтому они стараются замять историю?
— Они стараются замять историю потому, что им не нравится думать про женщин, разбивающихся вместе с самолетом, ответила Эм. Не гак давно двое летчиков-мужчин в лицо заявили ей, что в самолете место только тем женщинам, которых рисуют на фюзеляже. Предполагалось, что это остроумно. Предполагалось, что она должна рассмеяться и пофлиртовать с ними. А Эм просто ушла.
Послышался топот бегущих ног, и, подняв головы, они увидели Джейн. В ее глазах плескался страх, и Эм подумала, что это повторилось, что еще кто-то разбился и что им нужно снова, так скоро, пускать фуражку по кругу.
Джейн с трудом сдержалась, чтобы не схватить Эм за руку, и произнесла:
— Самолет из Ромулуса. Двое парней на Б-26. Как ты думаешь, может, они что-нибудь знают?
Это была неплохая идея. Они могли даже что-нибудь видеть.
— С ними кто-нибудь уже поговорил? — спросила Эм.
Джейн покачала головой.
Звено в цепочке слухов. Эм мрачно улыбнулась сослуживицам и направилась прочь.
Эм не могла пройти в район стоянки и обслуживания самолетов, не притормозив и не присмотревшись, что там сейчас стоит и что ревет над головой. Здесь всегда кипела жизнь, и сердце Эм начинало биться быстрее. Здесь чувствовалась мощь, и ясно было, что происходит нечто и вправду очень серьезное. «Мы ведем войну. Мы здесь воюем». Девушка глубоко вдохнула воздух, полный запахами авиационного бензина и гудрона. Десятки самолетов выстроились рядами, еще десятки взлетали или приземлялись, а еще большее количество виднелось за распахнутой дверью ангара, и сотни людей сновали между самолетами, трудясь ради того, чтобы шум моторов оставался громким и ровным.
На этот раз Эм не одна остановилась посмотреть на площадку, потому что с неба несся непривычный звук, не похожий на те, что обычно слышались здесь. Эм расслышала сопровождающий этот звук шум мотора и, подняв голову, увидела смахивающий на бульдога истребитель, несущийся над аэродромом на бреющем полете так быстро, словно за ним черти по пятам гнались. Девушка прикрыла глаза ладонью, защищая их от яркого зимнего солнца, и увидела Р-51 — атакующего орла, неизмеримо более изящного и проворного, чем громоздкие учебные самолеты. Ну да, учебные самолеты делали такими намеренно: пилоту гораздо легче учиться исправлять ошибки на скорости сто миль в час, а не на трех сотнях. Но Эм невольно задумалась: а каково это — взаправду летать? Она твердо намеревалась когда-нибудь сесть за руль такой птички, хотя пока что и не представляла, как это может произойти. Но она непременно узнает, каково распоряжаться полутора тысячами лошадиных сил.
Будь она мужчиной, ее обучение не ограничилось бы полетами на маленьких одномоторных учебных самолетах, которые летчицы ВАСП перегоняли с одного аэродрома на другой, а ведущими в этих полетах были мужчины,