Воины

— Заполняю полетный лист, сэр.
Эм предпочла врать покороче и попроще, чтобы полковнику не к чему было прицепиться.
— Что-то мне не верится, — произнес он, глядя на разложенные на столе листы.
Ситуация сделалась патовой. Эм не закончила и очень хотела добраться до последней пары имен. Но Барнетт, похоже, уходить не собирался.
— Именно так сэр, — сблефовала Эм. — БТ-13 в Даллас.
Последний полетный лист Мэри. Не слишком ли далеко она зашла?
— Вы не собираетесь показать мне, что там у вас в кармане?
— Список покупок, — с бесстрастным видом отозвалась Эм.
Полковник подошел поближе, и Эм стоило немалого труда не отступить.
— Это документы за прошлую неделю, — заявил он, указывая на листы, которые просматривала Эм.
— Да, сэр.
Полковник побагровел, и Эм показалось, что сейчас он примется орать на нее, как сержант на новичка.
— Кто вам позволил брать их?
Кто-то должен заговорить об этом. Кто-то должен узнать правду. Эм вскинула голову и посмотрела на полковника.
— Сэр, я полагаю, что расследование обстоятельств этой авиакатастрофы завершено преждевременно и что часть информации скрывается.
— Рапорт сдан в архив. Разговаривать больше не о чем. Так что убирайтесь отсюда, мисси.
Эти слова разозлили Эм. Возможно, он ожидал, что она упадет духом… возможно, он орал на всех женщин, потому что был уверен, что тогда они испугаются. Эм сделала шаг вперед, чувствуя, что тоже краснеет и вот-вот вспылит.
— Почему рапорт спрятан? Я просто хочу знать, что произошло на самом деле.
— Я не собираюсь ничего вам объяснять. Вы штатская, и ничего больше.
— Так значит, есть что объяснять, сэр?
— Если вы не уберетесь отсюда немедленно, я арестую вас за шпионаж! Не думайте, что вас не расстреляют за измену только потому, что вы женщина!
Эм ожидала самых разнообразных угроз — что ей не дадут летать или вовсе вышибут из ВАСП, как говорила Лилиан. Но грозить расстрелом за измену? Что, черт подери, этот Барнетт старается скрыть?
Эм онемела, и боевой дух напрочь покинул ее. Она вышла, забрав свой бортовой журнал, как и велел Барнет, понурившись и не глядя на него. Хотя больше всего ей хотелось плюнуть в полковника. Краем глаза Эм заметила, как он ухмыляется, как будто одержал победу над ней. Запугивает женщину и считает, что это делает его крутым. Когда она добралась к выходу из здания, в глазах ее стояли слезы. Эм гневно смахнула их.
Отойдя подальше, она остановилась, чтобы перевести дыхание. Эм скрестила руки на груди и подождала, пока кровь перестанет бурлить в жилах. Она запрокинула голову и посмотрела в небо.
День был облачный, с низким потолком, пронизывающий ветер пах снегом. Отвратительная погода для полетов. Но она готова была хоть сию секунду подняться в воздух, на любом, самом дрянном учебном самолете, лишь бы только убраться отсюда.

Один из уроков, который усваиваешь быстро, гласит: старайся подружиться с наземным обслуживающим экипажем. Некоторые учебные самолеты, на которых они летали, знавали лучшие времена, и чтобы они продолжали бегать, требовалась масса работы. И задушевная беседа с механиком помогала куда лучше, чем жалобы. Даже если обломки самолета Мэри еще где-то здесь их должны были собрать ради алюминия и запчастей, — Эм знала, что не сможет по ним определить, что случилось, не видя места крушения. Надо поговорить с ремонтной командой.
Лилиан сказала, что БТ-13, на котором летела Мэри, занималась команда сержанта Билла Джекоба. Он должен был знать много всего такого, что не вошло в документы, и, может, даже способен был сказать ей, что же произошло. Если она сумеет подлизаться к нему. Эм подкрасила губы, заколола волосы и погладила свои счастливые пенни.
По пути к ангару она старалась совладать с дурным настроением, укротить гнев и настроиться на лесть. «Привет! Вы не против поболтать со мной насчет небольшой авиакатастрофы, которая стряслась тут у вас на прошлой неделе?» Эм никогда не была сильна в лести и умасливании — до Лилиан ей было далеко.
Главные двери ангара были распахнуты настежь, пропуская внутрь дневной свет, чтобы внутри было посветлее. Девушка остановилась в дверях, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. В ангаре стоял Б-24; два из четырех его моторов были наполовину разобраны. Двое парней трудились над ними, время от времени перебрасываясь парой слов, прося какой-нибудь инструмент или советуясь. Из радиоприемника доносилась мелодия Дюка Эллингтона.
В этом ангаре, с его атмосферой грязной и тяжелой работы, с несущейся бодрой мелодией и дружеским перешучиванием механиков, было на удивление уютно. Это могла бы быть ремонтная мастерская любого аэропорта