Воины

нашей эры, и цикла Драка («Маршем через Джорджию», «Под игом», «Каменные псы» и «Дракон» плюс сборник рассказов «Дракас!» других авторов, изданный под редакцией Стирлинга), в котором противники отделения американских колоний от Англии создают в Южной Африке военизированное сообщество и в конце концов завоевывают большую часть Земли. Кроме того, он написал Эмберверсский цикл («Умереть в огне», «Война защитника», «Встреча в Корваллисе») пятитомного цикла «Пятое тысячелетие» и семитомного цикла «Военачальник», а также отдельных романов, таких как «Конкистадор», «Пешаварские уланы» и «Небесный народ». Кроме того, Стирлинг писал книги в соавторстве с Раймондом Фейстом, Джерри Иурнелем, Холли Лисле, Ширли Мейер, Карен Верштейн и снимавшимся в «Звездном пути» актером Джеймсом Духаном, а также принимал участие в создании сериалов «Вавилон-5», «Т-2», «Разумный корабль», «Всемирная война» и «Люди против кзинов». Его рассказы были собраны в сборник «Лед, железо и золото». Последний цикл Стирлинга также посвящен Эмберверсу — это тетралогия Чжана, из которой пока вышло три тома: «Восходные земли», «Бич Божий» и «Меч госпожи».
Родившийся во Франции и росший в Европе, Африке и Канаде, С.М. Стирлинг ныне живет в Санта-Фе, штат Нью-Мехико.
В своем динамичном рассказе автор показывает, как возникает невероятный союз между двумя очень разными воинами, а затем отправляет их на еще более невероятное дело, такое опасное, что волосы дыбой встают, — дело, которому предстоит испытать их решимость, изобретательность и мужество — и их дружбу.

Стоял жаркий июльский день лета две тысячи пятьдесят пятого от Рождества Господня, он же пятьдесят седьмой год с момента Изменения, плюс несколько месяцев. Вокруг раскинулась ковыльная степь Среднего Поволжья, и по ней, насколько хватало глаз, ветер гнал седые волны, высотой по колено. Челюсти Сергея Ивановича неутомимо трудились над полоской безвкусной сушеной баранины, а сам он лежал на животе и смотрел в бинокль на приближающегося странного всадника, сперва маленького, как муравей, под бескрайним синим сводом небес.
— Что это за тип, а, коняга? — лениво спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к лежащей рядом лошади, и мысленно проверил свое оружие. — Надо иметь медные яйца, чтобы ехать тут в одиночку. Или очень спешить, видит бог.
Сергей задумчиво пожевал полоску вяленого мяса — это было все равно, что грызть доску, а занозы он время от времени подрезал кинжалом. Зубы у него были молодые и крепкие, и Сергей желал сохранить их как можно дольше. У его отца, Ивана Михайловича, к сорока восьми годам от зубов осталось пять почерневших пеньков, и жить ему приходилось на вареной капусте и похлебке — когда он не был пьян и не жил на самогонке, а пьян он, надо признаться, бывал частенько.
Незнакомец, кем бы он ни был, приближался довольно быстро. Он то пускал коня в галоп, то переводил на рысь, то снова гнал галопом. В поводу он вел двух заводных лошадей. Торговцы из Белгорода с удовольствием возьмут трех лошадей.
— Эй, он спешит куда-то или от кого-то?
Сергей отправился сюда, надеясь добыть сайгака или дикую лошадь. Ну и затем, чтобы убраться прочь из станицы и из их переполненной глинобитной хижины, прочь от воплей младших братьев и сестер и бесконечной подсобной работы — пока не пришла пора собирать урожай.
И еще потому, что дедушка Михаил умер, а горевать при других о восьмидесятилетием старике было неуместно — на все воля Божья. Такова уж жизнь, а смерть казаку полагалось презирать. Михаил был великим человеком, одним из немногих, кто вырос еще во времена до Изменения, и одним из вожаков, восстановивших Войско Донское.
«Я — последний из них, — таковы были предсмертные слова старика. — Последний, и со мной тот мир умрет снова».
Сергей не знал, что дед Михаил имел в виду, но все равно у него защипало глаза. Он поспешил задавить эти мысли и сосредоточился на более насущном деле.
— А топор он швырял — ну что твой ангел! — пробормотал молодой казак. — Царствие тебе небесное, дедушка.
Небольшая рощица и остатки старых фруктовых садов окружали с севера огрызки фундамента каких-то разрушенных зданий — единственное свидетельство того, что прежде здесь были возделанные земли, во времена до того, как машины остановились. Излучина великой реки находилась всего лишь в восьмидесяти километрах отсюда, но народ из его станицы сюда не ходил, если дорожил головой. Слишком уж много басурманских рож тут ошивалось. Вражда между русскими и татарами возникла еще задолго до времен Красных Царей и века волшебников, в дни сказочные и незапамятные.