Воины

людьми, пока не сможешь вернуться в свой отряд. Чем полоски нарисовал? Йодом?
— Думаю, это меркурохром, — ответил Томми. — Запас краски кончился.
Ему было трудно подбирать слова на этом языке. В голове всплывали фразы на эсперанто. Приходилось тщательно следить за речью, особенно рядом с этим капитаном.
Они обыскали еще несколько комнат и переходов, но ничего не нашли. Откуда-то раздался свисток.
— Это сигнал, — сказал капитан. — Вперед.
Оттуда. Куда ушли немцы, тоже послышались свистки. Дело шло к концу.
Следом за офицером они вышли на нейтральную полосу.
Капитан отошел к группе офицеров, что-то у них спросил. Через несколько минут он вернулся.
— Есть еще работа, — сказал он.
Надо было перетаскать вниз канистры с бензином.
— Мы выжжем первые два коридора. Ты, ты и ты. — Последним он указал на Томми. — Берите канистры, разливайте бензин. Сигнал — три свистка. Как только подожжете — уходите. У всех есть спички? Отлично.
Они вернулись обратно в коридор. Канистра казалась Томми очень тяжелой. Он зашел за поворот и начал повсюду плескать ее содержимым.
Немного бензина он приберег на дне. Нехотя стоял и плескал.
Время, чтобы успеть построить лучшее завтра. Многие, подобно ему, должны выйти, присоединиться к своей стороне или исчезнуть в этом хаосе.
Когда Война закончится, мы соберемся все вместе, найдем друг друга, начнем строить новое человечество на пепелище этого старого мира.
Три свистка. Томми чиркнул спичкой, бросил ее вниз и смотрел, как разгорается пламя.
Потом бросил канистру и вышел в яркий день нового мира, которому предстоит родиться.

Гарднер Дозуа на протяжении двадцати лет был редактором «Журнала научной фантастики Азимова». Кроме того, он издавал ежегодную антологию «Лучшее научно-фантастическое произведение года», которая шестнадцать раз завоевывала премию «Локус» за лучшую антологию — больше, чем любая другая серия антологий, — и которая сейчас представила уже двадцать шестой свой сборник. Он пятнадцать раз получал премию «Хьюго» как лучший редактор года, дважды завоевывал премию «Небьюла» и премию «Сайдвайз» за свои короткие произведения, собранные в сборники «Человек-видимка», «Геодезические сны: лучшие рассказы Гарднера Дозуа», «Удивительные дни: невероятные путешествия с Гарднером Дозуа» и «Утреннее дитя и другие рассказы». Дозуа является автором и редактором более сотни книг; в число наиболее свежих входят роман, написанный в соавторстве с Джорджем P.P. Мартином и Даниэлом Абрахамом, «Бег охотника» и антологии «Галактические империи», «Песни для умирающей Земли» (издано совместно с Джорджем P.P. Мартином), «Новая космическая опера-2» (издано совместно с Джонатаном Стрэхеном) и «Книга драконов: волшебные истории от мастеров современной фэнтези» (издано совместно с Джеком Данном). Гарднер Дозуа родился в Салеме, штат Массачусетс, ныне проживает в Филадельфии, штат Пенсильвания.
Его рассказ переносит нас в странное будущее, где упрямец продолжает вести арьергардные бои, хотя и подозревает, что проиграл не только битву, но и войну.

Клейстерман шел вдоль берега; легкие волны Северной Атлантики набегали на берег и рассыпались кружевом белой пены почти у самых его ног. Кулик бежал параллельно ему, чуть дальше, вылавливая вертящуюся в волнах мелкую добычу. Когда волны отступали, оставляя песок матово-черным, становились видны цепочки пузырьков от зарывшихся в него песчаных блох. Волны пенились вокруг разрушенного каменного мола, наполовину погрузившегося в воду.
Позади миллионы крохотных роботов разрушали Атлантик-Сити.
Клейстерман шаркающей походкой шел мимо водорослей, что сохли за линией прибоя спутанной массой полусдувшихся коричневых пузырей, и посматривал то вперед, то назад вдоль берега. Берег был пустынен. Во всяком случае, безлюден. То тут, то там попадались черноспинные чайки и чайки-хохотуны; некоторые стояли поодиночке, другие — по двое-трое, иные же сбивались в небольшие группки и выстраивались клином. Они тихо стояли на песке и все смотрели в одну сторону, как будто ждали, пока чайка-вожак преподаст им урок летного мастерства. Краб суетливо пробежал сквозь водоросли почти у самой ноги Клейстермана. Выше линии прибоя сухой песок был смешан с бесчисленными обломками ракушек, которые невесть сколько лет дробили волны.
Последние десять тысяч лет, после того как ледник растаял и море поднялось