Воины

по пустынным, бесплодным землям. На рассвете легионерам дозволено было остановиться на завтрак, но едва лишь они начали искать дрова, чтобы развести костры и приготовить еду, как часовой указал на запад.
— Мексиканская кавалерия!
Из-за пыли, поднятой приближающимися лошадьми, трудно было сосчитать количество всадников, но главное было ясно: их там сотни.
— Стройся в каре! — скомандовал Данжу.
Солдаты выстроились в ряды, смотрящие во всех направлениях. Первый ряд опустился на колено, второй стоял позади, целясь поверх голов первого ряда.
Мексиканцы пошли в атаку. Легионеры первого ряда дали дружный залп, сорвав атаку. Пока они перезаряжали винтовки, второй ряд прицелился, готовый выстрелить сразу же, как только будет отдан приказ.
Понимая, что он выиграл лишь небольшую отсрочку, Данжу огляделся по сторонам в поисках укрытия. Его внимание привлекла расположенная восточнее заброшенная гасиенда. Он велел двигаться к ней, но мексиканцы снова атаковали. Легионеры открыли огонь и вынудили нападавших рассеяться.
— Продолжать двигаться! — проорал Данжу.
Когда они уже были неподалеку от развалин, капитан оглянулся и заметил, что к мексиканским кавалеристам присоединилась пехота. Задыхаясь, патрульные домчались до засыпанного камнями двора.
— Закрыть ворота! Забаррикадироваться!
Данжу оценил их местоположение. Обветшавшие и разрушающиеся строения гасиенды образовывали квадрат со стороной в пятьдесят ярдов. Их окружала каменная стена. Местами она достигала десяти футов в высоту, но в некоторых местах обрушилась, образовав груду камней высотой человеку по грудь.
— Рассредоточиться! Найти укрытие!
Часовой поспешно взобрался по лестнице на крышу конюшни и доложил, что приближаются клубы пыли — новые отряды кавалеристов и пехотинцев.
— Сомбреро со всех сторон!
— Сколько? — спросил Данжу.
— Не меньше двух тысяч!
Данжу быстро прикинул соотношение сил: тридцать к одному.
— Скоро их тут станет намного меньше! — крикнул он своим людям.
В ответ раздался смех, как он и надеялся. Но красные брюки и темно-синий китель капитана промокли от пота за время их поспешного отступления к гасиенде. Во рту же у него, напротив, пересохло, и он понимал, что по мере того, как дневная жара будет усиливаться, его люди начнут страдать от жажды.
Они быстро обыскали развалины гасиенды, но никакого источника воды не обнаружили. А вот мексиканцам повезло больше.
Протекавший неподалеку ручей обеспечивал их водой в изобилии. При мысли об этом Данжу показалось, что его губы пересохли еще сильнее.
— Приближается всадник! — раздался крик часового. — С белым флагом!
Данжу вскарабкался на крышу конюшни. Ему неудобно было взбираться по лестнице — у него была лишь одна здоровая рука. Левую ему много лет назад оторвало взорвавшимся мушкетом. Не утративший мужества Данжу заказал резчику искусную замену. Деревянная рука была покрыта лаком телесного цвета. Пальцы сгибались благодаря вставленным в них шарнирам. Еще у нее была черная манжета, куда капитан вставлял культю. Он даже научился шевелить деревянными пальцами, водя культей по вделанным в манжету полоскам кожи.
Стараясь прятать деревянную руку из виду, чтобы ее не истолковал и как слабость, Данжу взглянул вниз, на подъехавшего к гасиенде мексиканского офицера. Отряд Данжу был многонациональным, и это вынудило капитана освоить множество языков.
— Нac намного больше, — сказал мексиканский офицер. — У вас нет поды. А скоро не будет и еды. Сдавайтесь. Я обещаю вам хорошее обращение.
— Нет, — ответил Данжу.
— Но если вы останетесь здесь, то умрете.
— Мы не сложим оружия, — твердо произнес Данжу.
— Это глупость.
Попробуйте атаковать нас, и вы узнаете, насколько это будет глупо.
Взбешенный, мексиканский офицер ускакал прочь.
Данжу спустился вниз, торопясь насколько мог. Хоть он и отпускал шуточки, стараясь подбодрить своих людей, его беспокоило, что гасиенда расположена в низине. Окружающие ее возвышенности позволяли стрелкам противника стрелять поверх стен.
Стрелки мексиканцев открыли огонь, обеспечивая прикрытие очередной атаке кавалерии. Поднятая лошадьми пыль скрывала приближающуюся пехоту. Пули вонзались в деревянные части зданий и выбивали осколки камня из стен. Но несмотря на неослабевающий заградительный огонь, слаженные залпы легионеров срывали атаку за атакой.
К одиннадцати часам утра жара сделалась невыносимой. Стволы винтовок раскалились так, что не прикоснешься. Двенадцать легионеров были мертвы.
Данжу велел остальным прекратить огонь. Жестикулируя