Воины

шпоры!
— Что ж, благородный обет… Ну а я — сир Кайл, Кот с Туманных Болот. Вон под тем каштаном восседает сир Глендон… Глендон Гром. А здесь перед вами славный сир Мейнард Пламм.
Эгг насторожил уши.
— Терн, сир? Не в родстве ли вы с лордом Визерисом Пламмом?
— В очень отдаленном, — признался сир Мейнард, высокий, тощий, сутулый человек с длинными и прямыми льняными волосами. — Думаю, его светлость не признал бы меня за родственника. Можно сказать, что он — из домашних Пламмов, а я так, дичок.
Плащ Пламма был темно-фиолетовым, под стать его имени, которое созвучно было со сливой, хотя и плохо выкрашенный и обтрепанный по краям. На плече он был застегнут фибулой с лунным камнем величиной с куриное яйцо. Вся остальная его одежда была пошита из бурой домотканины и коричневой кожи.
— У нас солонина есть, — сказал Дунк.
— А у сира Мейнарда есть мешок яблок, — сообщил Кайл. — А у меня — маринованные яйца и лук. Так что у нас, пожалуй, наберется провизии на настоящий пир! Присаживайтесь, сир. Тут найдется пенек на любой вкус. Если не ошибаюсь, нам придется тут торчать почти до полудня. Паром здесь только один, и он невелик, все мы на нем не поместимся. Первыми, разумеется, поедут лорды и их прихвостни.
— Помоги мне с лошадьми, — сказал Дунк Эггу.
Вдвоем они расседлали Грома, Грозу и Мейстера. Только после того, как животные были накормлены, напоены и спутаны на ночь, Дунк принял предложенный сиром Мейнардом мех с вином.
— Даже кислое вино лучше, чем никакого, — заметил Кайл Кот. — Ничего, приедем в Белые Стены — попробуем настоящего винца. Говорят, у лорда Баттервелла — лучшие вина к северу от Бора! Некогда он был королевским десницей, как и отец его отца. Рассказывают, кроме того, что он благочестив и очень богат!
— Богатство-то его — все от коров, — сказал Мейнард Пламм. — Ему следовало бы сделать своим гербом разбухшее вымя. У Баттервеллов в жилах течет молоко, да и Фреи не лучше. Это будет свадьба между скотокрадами и мытарями, один денежный мешок женится на другом. Когда восстал черный дракон, этот коровий владыка отправил одного сына к Дейемону, а другого — к Дейерону, заботясь о том, чтобы кто-то из Баттервеллов обязательно оказался на стороне победителей. И оба они пали на Багряном Поле, а младший его сын умер по весне. Вот отчего он снова решил жениться. Ведь если новая жена не родит ему сына, род Баттервеллов умрет вместе с ним.
— Как тому и следует быть! — сир Глендон еще раз чиркнул по мечу оселком. — Воин ненавидит трусов!
Его презрительный тон заставил Дунка пристальней приглядеться к юноше. Одежда на сире Глендоне была добротная, из хорошей ткани, но поношенная, и части ее не соответствовали друг другу, как будто подержанные. Из-под железного полушлема торчали пряди темно-каштановых волос. Сам парень был невысок и коренаст, с маленькими, близко посаженными глазами, крепкими плечами и мускулистыми руками. Брови у него были лохматые, как пара гусениц после влажной весны, нос картошкой, подбородок задиристо выпячен. И он был совсем юн. Лет шестнадцати, быть может. Никак не старше восемнадцати. Дунк принял бы его за оруженосца, если бы сир Кайл не представил его как рыцаря. На щеках у него вместо бороды росли прыщи.
— Давно ли вы стали рыцарем? — спросил у него Дунк.
— Да уж давненько. На полнолуние полгода будет. Меня посвятил в рыцари сир Морган Данстейбл с Полной Чаши, это видел добрый десяток свидетелей, и в рыцари меня готовили с рождения. Ездить верхом я научился раньше, чем ходить, и мог выбить зуб взрослому мужчине прежде, чем потерял хоть один собственный зуб. Я намерен сделать себе имя в Белых Стенах и завоевать драконье яйцо!
— Драконье яйцо? Победителя наградят драконьим яйцом? Что, правда?
Последняя драконица умерла полвека тому назад. Однако сир Арлан как-то раз видел ее кладку. Старик рассказывал Дунку, что яйца были тверды как камень, но прекрасны на вид.
— Откуда лорд Баттервелл мог добыть драконье яйцо?
— Король Эйегон подарил яйцо отцу его отца, прогостив ночь в его старом замке, — объяснил сир Мейнард Пламм.
— То была награда за некий подвиг? — спросил Дунк.
Сир Кайл хмыкнул.
— Что ж, кое-кто мог бы назвать это и подвигом. Поговаривают, что, когда его величество завернул погостить к старому лорду Баттервеллу, у того было три дочки-девицы. И к утру у каждой из них оказалось в животе по королевскому бастарду. Бурная выдалась ночка, что да, то да!
Дунку доводилось слышать немало подобных разговоров. Эйегон Недостойный переспал с половиной девиц в королевстве и чуть ли не каждой заделал по ребенку. Но хуже всего было то, что на смертном ложе старый король признал их всех: и низкородных, детей от кабацких девок, шлюх и пастушек,