Воины

и великих бастардов, сыновей благородных леди.
— Если бы хоть половина этих баек была правдой, мы все были бы бастардами старого короля Эйегона!
— А кто говорит, что это не так? — усмехнулся сир Мейнард.
— Едемте с нами в Белые Стены, сир Дункан! — сказал сир Кайл. — Вы с вашим ростом наверняка приглянетесь кому-нибудь из молодых лордов. Авось да отыщете себе хорошую службу. Я так уж точно отыщу. На свадьбе будет Джоффри Касвелл, хозяин Опасного Моста. Когда ему было три года, я сделал ему его первый меч. Из сосны, точно ему по руке. Мой меч служил его отцу, когда я был моложе и сильнее.
— Ваш меч тоже был сосновый? — осведомился сир Мейнард.
Кайлу хватило благодушия, чтобы рассмеяться.
— Да нет, мой был из доброй стали, могу вас заверить. И я буду рад, если он снова сможет послужить кентавру. Сир Дункан, едемте с нами на свадебный пир, даже если вам неохота наниматься на службу! Там будут певцы и музыканты, жонглеры и акробаты, и труппа шутов-карликов!
Дунк нахмурился.
— Нас с Эггом ждет долгий путь. Мы направляемся на север, в Винтерфелл. Лорд Берон Старк собирает мечи, чтобы навеки прогнать от своих берегов кракенов.
— Нет уж, на севере для меня чересчур холодно! — сказал сир Мейнард. — Если вам так уж хочется воевать с кракенами, поезжайте лучше на запад. Ланнистеры строят корабли, чтобы нанести удар железным людям на их родных островах. Только так и можно покончить с Дагоном Грейджоем. Бороться с ним на земле бесполезно — он просто соскальзывает назад в море. Его надобно побить на море.
В этом была доля истины, однако Дунку вовсе не улыбалось биться с железными людьми на море. Ему уже довелось побывать в морском сражении на «Белой леди», когда он облачился в доспехи, чтобы помочь команде отразить нападение пиратов. Бой был отчаянным и кровавым, один раз он едва не свалился за борт — там бы ему и конец пришел.
— Трону стоило бы поучиться у Старков и Ланнистеров! — заявил сир Кайл. — Они хотя бы сражаются! А что делают Таргариены? Король Эйерис прячется среди своих книжек. Принц Рейегель бегает голышом по чертогам Красного Замка, а принц Мейекар сидит сиднем у себя в Летнем Замке.
Эгг тыкал в огонь палкой, вздымая фонтаны искр, улетавших в ночное небо. Дунк порадовался, что он не обратил внимания на упоминание о своем отце. «Может, он все-таки научился держать язык за зубами?»
— Лично я считаю, что во всем виноват Бладрэйвен, — продолжал сир Кайл. — Он — королевский десница, но сидит сложа руки, пока кракены сеют огонь и ужас по всему закатному морю.
Сир Мейнард пожал плечами.
— Он не сводит глаз с Тироша, где сидит в изгнании Биттерстил, строящий козни вместе с сыновьями Дейемона Черного Пламени. Потому и старается держать королевские корабли под рукой, на случай, если они вдруг вздумают переправиться.
— Ну да, может, и так, — сказал сир Кайл, — однако возвращению Биттерстила многие были бы рады. Бладрэйвен — корень всех наших бед, белый червь, что точит сердце королевства.
Дунк нахмурился, вспомнив горбатого септона из Каменной Септы.
— Такие речи могут стоить человеку головы. Пожалуй, кое-кто назвал бы их изменническими!
— Может ли правда быть изменой? — возразил Кайл Кот. — Во дни короля Дейерона люди не страшились высказывать свои мысли, а теперь что?
Он издал непристойный звук.
— Бладрэйвен посадил на Железный Трон короля Эйериса, но надолго ли это? Эйерис слаб, а когда он умрет, между лордом Риверсом и принцем Мейекаром начнется кровопролитная война за корону. Десница против наследника.
— Вы забыли о принце Рейегеле, друг мой, — вкрадчивым тоном заметил сир Мейнард. — А ведь следом за Эйерисом идет он, а не Мейекар, он и его отпрыски.
— Да Рейегель же слабоумный! Нет, я не желаю ему зла, но этот человек все равно что покойник, и его близнецы тоже. Неизвестно, от чего они умрут: от булавы Мейекара или от колдовства Бладрэйвена, но…
Но тут подал голос Эгг. «Ох, спаси нас боги!» — подумал Дунк. Мальчик звонко воскликнул:
— Принц Мейекар — брат принца Рейегеля! Он любит его всей душой. И он никогда не причинит вреда ему или его детям.
— Помолчи, малый! — рявкнул на него Дунк. — Господ рыцарей твое мнение не интересует.
— Что же мне, и слова сказать нельзя?
— Нельзя!
«Твой длинный язык в один прекрасный день тебя в гроб загонит. И меня вместе с тобой!»
— Ну, думаю, наша солонина достаточно размокла Раздай-ка по кусочку всем нашим сотрапезникам, да поживей!
Эгг залился краской, мгновение Дунк опасался, что мальчишка огрызнется. Но вместо этого он надулся, как способен надуться только одиннадцатилетний мальчик.
— Слушаюсь, сир, — сказал он, бултыхая рукой в Дунковом шлеме. Его бритая голова