Воины

Тогда с чего я должен позволить вам забрать ваше оружие?
— Оно мне необходимо.
— Это еще не повод.
— Хорошо, тогда что вы скажете, если я пообещаю вас убить?
Уилл ахнул.
— Вон оно!

У входа в замковую септу Дунк остановился. «Боги, сделайте так, чтобы я не опоздал!» Его перевязь с мечом висела на привычном месте, туго опоясывая талию. Щит с висельником он подвесил на раненую руку, и вес щита на каждом шагу отдавался болью во всем теле. Он опасался, что, если кто-нибудь его толкнет, он не сумеет сдержать крик. Дунк отворил дверь здоровой рукой.
Внутри было сумрачно и тихо. Септу освещали только свечи, мерцающие на алтарях Семерых. Большинство свечей горело на алтаре Воина, как и следовало ожидать в день турнира: многие рыцари пришли сюда, чтобы помолиться о даровании силы и отваги, прежде чем выйти на ристалище. Алтарь Неведомого был окутан тенью: на нем горела всего одна свечка. На алтарях Матери и Отца горели десятки свечей, на алтарях Кузнеца и Девы — чуть поменьше. А под сияющей лампадой Старицы преклонил колени лорд Эмброуз Баттервелл. Он стоял, склонив голову, и безмолвно молился о ниспослании мудрости.
Он был не один. Как только Дунк направился в его сторону, двое стражников двинулись ему наперерез. Лица под полушлемами были суровые и напряженные. Под накидками с зелено-бело-желтыми полосами дома Баттервелл виднелись кольчуги.
— Стойте, сир! — сказал один из них. — Вам тут делать нечего!
— Отнюдь! Я же вас предупреждал, что он меня найдет!
Это был голос Эгга.
Когда Эгг выступил из темноты за спиной Отца и его бритая голова блеснула в свете свечей, Дунк едва не бросился к мальчику с радостным криком, чтобы схватить его и стиснуть в объятиях. Однако в тоне Эгга было что-то, что заставило его остановиться. «Похоже, он скорее разгневан, чем напуган, и я никогда еще не видел его таким серьезным. И Баттервелл на коленях… Тут творится что-то странное».
Лорд Баттервелл поднялся на ноги. Его лицо, даже в тусклом свете свечей, выглядело бледным и влажным от пота.
— Пропустите его! — велел он охране. Когда те отступили назад, он поманил Дунка к себе. — Я не причинял мальчику вреда. Я хорошо знал его отца, когда был десницей короля. Пусть принц Мейекар знает: это был не мой замысел!
— Он это узнает, — обещал Дунк. «Что же тут происходит?»
— Пик! Это все его затея, клянусь Семерыми! — Лорд Баттервелл положил руку на алтарь. — Да поразят меня боги, если я лгу! Он сказал мне, кого следует пригласить, а кого звать не следует, и привез сюда этого мальчишку, претендента на престол. Поверьте, я не собирался становиться участником заговора! Том Хеддл, опять же, он меня подзуживал, я этого отрицать не стану. Да, это мой зять, он женат на моей старшей дочке, но я не буду лгать: он тоже замешан в этом деле.
— Он же ваш лучший боец! — сказал Эгг. — Если он в этом замешан, стало быть, и вы тоже.
Дунку хотелось взреветь: «Помолчи! Твой длинный язык погубит нас обоих!» Однако Баттервелл, похоже, сник еще больше.
— Милорд, вы не понимаете! Ведь Хеддл командует моим гарнизоном!
— Но ведь должны же у вас быть преданные вам стражники! — сказал Эгг.
— Вот эти двое, — сказал лорд Баттервелл. — И еще несколько человек. Да, я был чересчур беспечен, признаю, но изменником я не был никогда. Мыс Фреем с самого начала питали сомнения по поводу претендента лорда Пика. Ведь у него нет меча! Будь он сыном своего отца, Биттерстил Острая Сталь вручил бы ему Черное Пламя. И вся эта болтовня о драконе… безумие, дурь и безумие!
Его светлость утер рукавом пот со лба.
— А теперь они украли яйцо, драконье яйцо, которое пращур мой получил от самого короля в награду за верную службу. Утром, когда я проснулся, оно было на месте, и мои стражники клянутся, что в спальню никто не входил и никто не покидал ее. Может быть, они подкуплены лордом Пиком, я не могу сказать, но яйцо, яйцо исчезло! Его нужно вернуть, а не то…
«А не то дракон и впрямь вылупится», — подумал Дунк. Если в Вестеросе снова появится живой дракон, лорды и простолюдины сбегутся под знамена того принца, которому он будет принадлежать.
— Милорд, — сказал он, — нельзя ли мне перекинуться парой слов с моим… с моим оруженосцем?
— Как вам угодно, сир.
Лорд Баттервелл преклонил колени и снова стал молиться. Дунк оттащил Эгга в сторону и опустился на одно колено, чтобы поговорить с ним лицом к лицу.
— Я тебя сейчас так по уху съезжу, что у тебя голова свернется задом наперед и ты до конца дней своих будешь ходить, глядя туда, откуда пришел!
— Ну да, сир, поделом мне, — у Эгга хватило совести выглядеть пристыженным. — Я прошу прощения. Я просто хотел отправить ворона к отцу!
«Чтобы я мог остаться рыцарем.