Воины

— Не знаю…
— Зато я знаю.
Сир Глендон выхватил копье у него из рук, развернул лошадь и потрусил в сторону ристалища.
— Что ж, да хранят нас боги!
Где-то на востоке бледно-розовое небо прорезала молния. Дейемон вонзил позолоченные шпоры в бока своего жеребца и полетел вперед, словно громовой раскат, опустив боевое копье со смертоносным железным наконечником. Сир Глендон поднял щит и поскакал навстречу, держа длинное копье поперек головы лошади и целя в грудь молодого мятежника. Из-под копыт лошадей летела грязь. Казалось, что факела вспыхнули еще ярче, когда мимо них вихрем пронеслись всадники.
Дунк зажмурился. Раздался громкий треск, крик и глухой удар.
— Нет! — с тоской вскричал лорд Пик. — Не-е-ет!!!
На какое-то мгновение Дунку даже стало его жалко. Он открыл глаза. Крупный вороной жеребец, оставшись без всадника, замедлял бег, переходя на рысь. Дунк бросился к нему и схватил его за повод. На другом конце ристалища сир Глендон Гром развернул кобылу и поднял вверх расщепленное копье. Скрипач лежал ничком в грязном месиве, без движения, к нему со всех сторон сбегались зрители. Когда ему помогли подняться, он был в грязи с головы до пят.
— Бурый дракон! — крикнул кто-то. По двору раскатился взрыв хохота. Белые Стены озарили первые лучи солнца.
А через несколько мгновений, когда Дунк и сир Кайл помогали сиру Глендону спешиться, раздался голос трубы, и стража на стенах подняла тревогу. Из утреннего тумана к замку подступала армия.
— Выходит, Эгг-то не соврал! — удивленно сказал Дунк сиру Кайлу.

Из Девичьего Пруда пришел лорд Моутон, из Рейвентри — лорд Блэквуд, из Сумеречного Дола — лорд Дарклин. Пришли лорды земель вокруг Королевской Гавани — Хэйфорды, Росби, Стокворты, Масси — и стража столицы под предводительством троих рыцарей Королевской гвардии. Следом шли триста Вороновых Зубов с длинными белыми луками, сделанными из чардрев. Безумная Данелла Лотстон, в черной броне, облегающей ее фигуру, словно железная перчатка, с развевающимися рыжими волосами, вела солдат своего кошмарного замка Харренхолл.
Восходящее солнце золотило наконечники пятисот рыцарских пик и пяти тысяч солдатских копий. В утреннем сумраке проступали рисунки полусотни знамен, над которыми развевались два полотнища с королевскими драконами на черном поле: огненно-красное трехголовое чудовище короля Эйериса I Таргариена и белокрылая бестия, из пасти которой вырывалось алое пламя.
«Значит, все-таки не Мейекар», — подумал Дунк, увидев знамена. На стяге принца Летнего Замка изображались четыре трехголовых дракона попарно, символизируя четвертого сына покойного короля Дейерона II Таргариена. А одинокий белый дракон возвещал о прибытии королевского десницы, лорда Бриндена Риверса.
В Белые Стены явился сам Кровавый Ворон.
Первый мятеж Черного Пламени захлебнулся в крови и славе на Багряном Поде. Второй мятеж Черного Пламени позорно испустил дух, даже не начавшись.
— Им нас не испугать! — крикнул юный Дейемон, озирая сжимающееся вокруг замковых стен железное кольцо вражеской армии. — Мы сомнем: это войско и погоним его до самой Королевской Гавани! Трубите в рога!
Но рыцари, лорды и солдаты зароптали, и многие начали отступать в сторону конюшен, задней калитки и укромных местечек, где была надежда отсидеться в безопасности. И когда Дейемон выхватил меч и воздел его над головой, псе у мидели, что это не Черное Пламя.
— Устроим сегодня второе Багряное Поле! — воскликнул мятежный принц.
— Да брось, скрипачок! — крикнул в ответ седеющий оруженосец. — Жить-то хочется!
В конце концов Дейемон Черное Пламя и одиночку поскакал на врагов, в сторону королевских знамен, вытолкав на поединок лорда Бладрэйвена.
— Я вызываю на бой тебя или труса Эйериса, или любого названного тобой рыцаря!
Но люди Кровавого Ворона окружили его, стащили с коня и заковали в золотые кандалы. Знамя мятежника бросили в грязь и подожгли. Оно горело долго, и витой султан черного дыма был виден за много лиг.
В этот день кровь пролилась лишь раз, когда какой-то слуга лорда Вривела принялся хвастаться, что он — один из глаз Кровавою Ворона и вскоре получит награду.
— К полнолунию я уже буду тискать шлюх и пить дорнийское красное! — бахвалился он, и в этот миг кто-то из рыцарей лорда Костейна перерезал ему глотку.
— Пей вволю, — сказал он слуге, который захлебывался кровью. — Не дорнийское, зато красное.
Из замка Белые Стены потянулась молчаливая мрачная колонна пленников, они бросали оружие в общую сверкающую кучу, после чего их связывали и отводили в сторону, ждать суда лорда Бладрэйвена. Дунк прошел вместе со всеми, в компании с сиром Кайлом