Воины

Флавий стоял рядом с его конем. Регул заметил, как его друг ахнул и повернул голову. Поначалу он не понимал, что видят его глаза. И только потом осознал, что смотрит на стену змеиной шкуры, замысловатый чешуйчатый узор, скользящий сквозь высокие тростники. Змея направлялась прямиком к его беззащитному войску!
Кто бы мог подумать, что змея таких размеров может двигаться так стремительно и, мало того, — так бесшумно? Кто бы мог подумать, что животное способно предугадать, что они пойдут вниз по течению и попытаются перейти реку там? Быть может, это было совпадение. Быть может, тварь просто была голодна и преследовала войско на слух.
А быть может, то и впрямь был карфагенский демон, некое древнее зло, призванное карфагенянами, чтобы покончить с иноземными захватчиками. Тварь почти беззвучно скользила по воде сквозь колышущиеся тростники. На миг Регул снова был ошеломлен ее размерами. Казалось немыслимым, что травы на таком большом расстоянии колышутся от одного и того же существа. Он увидел, как она подняла свою тупомордую голову, как распахнулась пасть…
— Берегись! Змея! — крикнул он, первым подняв тревогу, и тут же сотня голосов подхватила его крик: «Змея! Змея!» Конечно, это было неподходящее слово для того кошмара, что обрушился на них! Змея — это что-то мелкое, на что можно нечаянно наступить в транс. На худой конец тут, в Африке, можно было встретить удава, способного задушить своими кольцами козу. Как можно называть змеей» тварь длиной в городскую стену и почти такой же высоты?
Она двигалась со скоростью мысли, со скоростью вздоха, подобная свежеотточенной сверкающей косе, под которой ровными рядами ложатся колосья. Он мельком увидел ее, движущуюся стену среди воздетых копий тростника. Чешуя сверкала на солнце там, где на нее падали солнечные лучи, и тускло блестела в прозрачной тени тростников. Она двигалась неумолимо и безжалостно, скорее как волна или лавина, чем как живое существо, разбрасывая строй людей, форсирующих реку. Некоторых она хватала пастью. Она заглатывала их целиком, и мощные мышцы по бокам глотки перекатывались, давя живые тела. Другие падали в воду, сбитые если не змеиной тушей, то волной, которая расходилась от ее извивающегося тела. Тварь стремительно продвигалась вдоль строя, и взмах гигантского хвоста снова повалил барахтающихся людей, которые пытались либо плыть, либо подняться на ноги.
— Лучники! — крикнул Регул, но их стрелы уже летели в цель, отскакивая от гладкой шкуры змеи либо колеблясь в ней, точно булавки, не в силах пробить могучую броню. Толку от стрел не было, а вреда они принесли немало, ибо змея свернулась петлей. Воздух внезапно наполнился гнилой вонью рептилии: тварь гигантским кнутом заметалась среди людей, барахтающихся в воде. Некоторых она хватала пастью, терзала их и с яростью отшвыривала в сторону изломанные тела. Один из тех, кто был в воде, то ли герой, то ли безумец, а скорее всего, и то и другое, попытался пронзить тварь копьем. Острый наконечник скользнул по чешуе, не причинив вреда. А в следующий миг змея опустила голову, и человек исчез у нее в пасти. Копье отлетело в сторону. Змея судорожно сглотнула — и ее противника не стало. Свистящие вопли резали слух. Змея в гневе схватила и проглотила еще несколько тел.
Регул боролся со своей лошадью. Приученная не бояться битвы, сейчас она встала на дыбы, визжа от ужаса, а когда всадник натянул поводья, она попятилась и закусила удила. Быть может, именно эта борьба привлекла внимание твари? А быть может, дело было лишь в том, что человек на лошади выглядел более крупным существом, чем пехотинцы, тонущие в реке. Как бы то ни было, горящие глаза змеи устремились на Регула, и внезапно она ринулась прямо к нему. Извивающееся тело взбило воду в реке в бурую пену. Змея развернула боком свою огромную голову, разинула пасть, явно собираясь заглотать человека вместе с конем.
Бежать было бесполезно. Змея была слишком проворна, ему было не уйти. Лучше уж остаться и умереть героем, чем бежать, чтобы тебя запомнили как труса. Странно. Даже сейчас Регул отчетливо помнил, что страшно ему не было. Он скорее был слегка удивлен тем, что умрет в битве со змеей, а не с карфагенянами. Он помнил, что у него промелькнула отчетливая мысль о том, что солдаты запомнят его смерть. Меч оказался у него в руке, хотя он не помнил, как успел обнажить его. Глупое оружие для такого боя — но он все-таки прольет кровь, если получится. Змея надвигалась, шипя, звук, от которого лопалось небо и мысли разбегались прочь, звук, бивший в уши и хлеставший по телу.
Краем глаза он видел, как разбегаются прочь стоявшие вокруг люди. Кобыла вздыбилась, и он только силой удерживал ее на месте. Разверстая змеиная пасть опустилась на него сверху; вонь