Воины

с треног и вертелов, истекая жиром, который вспыхивал на угольях, и потому возле каждого костра стоял человек с чашей, заливая ожоги пивом. Конн увидел на берегу Сигвальди Харальдссона и подошел к нему.
Вождь йомсвикингов сидел на большом бревне, вытянув ноги, и смотрел, как его подчиненные вращают вертел. Рядом с ним сидел Буи Большой, у его ног стоял сундук с сокровищами йомсвикингов. Когда Конн подошел к ним, они подняли головы и посмотрели на него. Они пили из одной чаши, передавая ее друг другу, и Сигвальди шумно приветствовал Конна и протянул чашу ему.
Конн отпил. Пиво отдавало тиной.
— Скоро за нами явится Хакон.
Сигвальди хрипло хохотнул, хлопнув себя ладонями по коленям.
— Я же тебе говорил, малый, по доброй воле он с нами в драку не полезет! Нам придется добраться до самого Тренделага, чтобы выкурить его из норы!
Буи расхохотался.
— Ну, к тому времени он так или иначе обнищает по нашей милости!
И он пнул сундук, что стоял у него под ногами.
— Да уж! — сказал Сигвальди и дружески похлопал Конна по руке. — Добычу мы взяли большую и сегодня снова устроим пир, как и каждый вечер. Вот она, жизнь йомсвикинга, малый!
— Я явился сюда, чтобы свергнуть Хакона Ярла, — выпалил Конн, — а не затем, чтобы прирезать нескольких мужиков ради их золотых цепочек!
Буи вскинул голову и пристально посмотрел на него.
— В каждом звене этих цепочек — частица Хакона!
Сигвальди снова рассмеялся.
— Послушай меня, Конн! Умерь свою зеленую прыть холодным разумом. Прежде чем дело дойдет до настоящей драки, нужно загнать Хакона, как зайца, — трусливый заяц он и есть! А до тех пор ничто нам не мешает поживиться в этих деревнях.
Буи же по-прежнему недружелюбно смотрел на Конна.
— Знаешь, с твоего корабля я получаю не так уж много золота! — он толкнул сундук. — Быть может, тебе стоит поразмыслить об этом?
— Я не йомсвикинг! — ответил Конн, отвернулся и пошел прочь. Он не стал говорить: «Я больше не дружинник Свейна Вилобородого».
Он шел вдоль берега, мимо кораблей, к своему костру. Его люди разбили лагерь на краю пляжа, там, где песчаный склон защищал их от ветра. Закат одел море розовой дымкой, волны расчерчивали морскую гладь черными и сияющими полосами. Ветер пел между кораблей, как будто драккары переговаривались на своем тайном языке. Вдали, на востоке, на фоне ало-лилового неба, голые скалы побережья вздымались отвесными стенами, увенчанные розовым блеском ледников.
Конн подошел к своим людям, сгрудившимся у огня. Они жарили говядину и пили пиво. Они хором приветствовали его. Его родич Ральф сидел в стороне, у подножия песчаного склона, рядом с раненым, который лежал на земле навзничь.
Конн присел на корточки у костра и взял рог с пивом у соседа по имени Финн, младшего из его людей.
— Ступай, пригласи Аслака выпить вместе со мной.
Финн вскочил на ноги и убежал прочь. Это был низкорослый, тощий парнишка, всего две весны назад он еще ходил за плугом. Конн допил то, что оставалось в роге. Пиво было лучше, чем у Сигвальди. С тех пор как Конн выяснил, что после каждого набега захваченное золото и серебро отправляется в сундук Буи, он предпочитал добывать не золото, а самую лучшую еду и питье.
Лупоглазый Горм, сидевший напротив, ухмыльнулся поверх обгорелого куска мяса.
— Что нового слышно?
— Ничего, — ответил Конн. Он снова взглянул на Ральфа, который сидел в темноте с умирающим, но тут пришел Аслак.
Конн поднялся на ноги. Аслак, как и он, командовал кораблем. Он был йомсвикингом, но, несмотря на это, они с Конном неплохо сошлись. Кроме того, он сам был родом из Тренделага. Они пожали друг другу руки и сели. Конн дождался, пока Аслак как следует приложится к рогу с пивом.
Аслак облизнул губы.
— Это лучший священный напиток, что я пробовал со времен клятвы в Хельсингёре!
Конн заворчал. Он не любил, когда ему напоминали о той клятве.
— Ты ведь здешний, да? Какое там дальше побережье?
— Такое же, как и то, вдоль которого мы шли прежде, — ответил Аслак. — Сплошь бухточки, заливчики, островочки. Ветра сильные. Скал много. И народ бедный, беднее истощенного поля. Буи будет недоволен!
Конн расхохотался.
— Буи и мною недоволен, если уж на то пошло.
Аслак приветствовал его, приподняв рог.
— Не то золото ты грабишь, Конн!
Конн приподнял рог в ответ и выпил.
— Сигвальди думает, будто Хакон трусит напасть на нас, сколько бы мы ни донимали его людей.
Аслак хмыкнул. Сидевшие вокруг костра не сводили глаз с них обоих.
— Это неправда. И Сигвальди сильно ошибается, коли действительно в это верит. Хакон бьется как демон!
Аслак утер пену рукой с бороды.
— Хакон ведь ведет