Долго наши герои ходили вокруг да около славного города Златоуста. Может быть, это и правильно: глупо соваться с голыми руками в лес, где за каждой ёлкой может подстерегать «синяк», тем более «шустрый»…
Авторы: Рыбак и Артель
ёлки-то какие-то пошли – низкорослые да кривые. Чувствуется, что климат тут другой. Высокогорье. Едем уже долго, движки рычат – машинкам тоже в горку переть тяжело.
А вот и явная смена ландшафта. Лес расступается и остаётся позади. Вокруг – лишь отдельные кривые ёлочки тут и там. Чахлые, перекрученные ветрами. Это уже не лес. И даже не альпийские луга… Чёрт, да это на тундру больше похоже!
Так и есть – горная тундра. Камни, покрытые лишайником. Стланики – вот можжевельник, ещё ветреница, горец… и какие-то смутно знакомые ягодники. Голубика?
И снег, кое-где, под камнями! Реально, тут уже снег выпал и не тает! Вот это мы заехали…
– Сосед, держись тропы! Не съезжай! – кричит сзади Рыжий и Пушистый сквозь шум мотора. – Тут кругом заповедная зона, ботанический памятник! За каждую травинку…
– Да знаю я. Видишь, строго по тропе иду. Ты задним лучше маякни, чтобы держались в мой след.
– Ладно!
Ну и я, действительно, еду аккуратно. Высматриваю дорожку… Так! А вот это что? Вон там, слева от тропинки, среди гольцов? Не свойственные тундре яркие цвета, кислотно-зелёный и оранжевый. А вот и ещё яркие пятна: раз, два, три – слева… четыре, пять – справа.
– Стой! Глуши моторы. Надо осмотреться.
Поднимаюсь в рост, с карабином, гляжу по сторонам. Рядом, тоже с карабином, Рыбак. Вижу – сзади, в других квадриках, Ирина, Шатун и Денис также стволами СКС водят. Эх, нет у нас оптики!
Но и без оптических прицелов, уже, в общем, понятно всё. По крайней мере, я догадываюсь – что это за яркие пятна. Осталась малость – подойти поближе, проверить. То ли это обычные туристы, которые умудрились замёрзнуть, не дойдя какой-то километр до приюта «Таганай-Гора». То ли…
Первое мне кажется очень сомнительным. А вот вторая мысль – что это зомби, окочурившеся от холода – кажется правдоподобной… но очень уж радужной. Нет, не готов я так сходу поверить в это счастье.
– Народ, мы с Курцем пойдём, глянем. Прикрывайте.
– Не дури. – говорит Рыбак. – Правило: по одному не ходим. Я «Бекаса» возьму, провожу.
– А ещё лучше и я с «Моськой». Тут с карабинами – есть кому прикрывать.
– Как хотите. – говорю им. Спору нет, в три ружья веселее. – Ну пошли тогда. Глянем по-быстрому.
Эти яркие куртки в камнях, в стороне от тропы – я тоже заметил. И что это не деталь ландшафта – тоже понял сразу. Мне почему-то вспомнились истории про альпинистов, что погибли на склонах Эвереста: их тела не спускают вниз, нет возможности и некому этим заниматься в условиях высокогорья. Поэтому трупы погибших альпинистов покоятся рядом с тропой годами – и даже служат своего рода ориентиром для остальных: вот, «Зелёные ботинки» прошли, теперь недалеко… А вон та девица, укрытая канадским флагом – значит, до вершины ещё 300 метров…
Да, конечно, здесь не Эверест. Мы сейчас примерно в километре над уровнем моря (высота Дальнего Таганая – всего 1112 метров, а мы ещё не вышли на плато). Но чем-то похожи мне показались тела в ярких туристических куртках – на те фото с Эвереста, что я видел.
Но идём смотреть поближе. Впереди Сосед с собакой, мы с Тимофеем страхуем в двух шагах. Движения нет, и пёс ведёт себя спокойно. Значит, никто не вскочит нам навстречу с безумными расширенными зрачками, с синими лицами, с голодным оскалом…
И точно. Уже видно – трупы мертвы окончательно. Эти больше не встанут. И можно разглядеть, что лица у трупов – синие.
Видны и прочие признаки живых мертвецов: следы укусов на шее, конечностях… А вон та девушка – судя по одежде и причёске, совсем молоденькая была! – та вообще основательно была обглодана. И выглядела… ужасно. Не знаю, кой черт её понёс в горы в юбке: голые ноги (в берцах!) бесстыдно раскинуты, мягкие ткани выше и ниже колена – объедены… Я отвернулся.
А Сосед, кажется, от этого зрелища просто тронулся умом. Он начал декламировать. Я даже не сразу понял, что это – стихи. Правда, офигел, и не сразу врубился, что он читает (грассируя!) на приличном французском:
– Раппеле ву, ль’обжек ну вим, мон ам, Се бо матэ д’этэ си дю…
Дальше попадались ещё знакомые слова вроде «ле Солей» и «Гранд Натюр» – так что я окончательно убедился в том, что читает он по-французски. Хорошо читает, с выражением.
Наконец, стихотворение закончилось.
– Вот. «Унь Шаронь». «Падаль», если по-нашему. Шарль Бодлер. – сказал Сосед.
До меня, наконец, дошло:
– Ясно, Бодлер. «Цветы зла». Как в оригинале? «Флёр ле Маль»?
– «Ле Флёр дю Маль». Прости. Чего-то меня от этой картины пробило на лирику. Вспомнил, как в драмкружке когда-то…
– Ничего себе такая «лирика» у тебя, Соседушка!
