Сергей Одинцов никогда и подумать не мог, что может оказаться в чужом мире. Но так случилось, что простая поездка за грибами привела его в мир лоскутных государств. Здесь Средневековье соседствует с новыми технологиями, а звон мечей дополняют выстрелы огнестрельного оружия.
Авторы: Даль Дмитрий
охранялась наемным войском, которым командовал Огин Сорборо. Он не был жителем Рибошлица, да и не питал теплых чувств к этому вольному, но при этом заносчивому городу. В начале службы ему платили много. Как раз отгремели последние сражения с князем Боркичем, который в очередной раз решил вернуть наследие предков под свое крыло. Но тянулись годы, угроза не возвращалась и постепенно служба становилась все скучнее и скучнее. К тому же городской совет Рибошлица с каждым годом уменьшал суммы на содержание замка и жалованье хранителям.
– Ведь до чего дошло. В прошлом году нам выплатили жалкие две сотни марок за год. Мне едва‑едва хватило выдать жалованье гарнизону да оплатить каменщиков, чтобы стены подлатали. Скоро на лесной разбой перейдем, – жаловался Сорборо, обгрызая кабанью ногу и запивая жирное мясо красным вином.
– Ты, я смотрю, как всегда любишь поприбедняться. Хлебом тебя не корми, – улыбнулся Глухарь.
– А хлебом меня кормить и не надо, меня мясом надо кормить, – огрызнулся владетель.
– Будет тебя мясо и вино, хоть залейся. Есть у меня к тебе предложение, милый друг. Думаю, тебе оно понравится. Только оно должно остаться между нами, – испытующе посмотрел на владетеля воевода.
– Ты что, сомневаешься во мне, старая мошонка? Ты как посмел? Мы же с тобой упаурыкам вместе глотки резали! – вскипел Сорборо.
На время он даже забыл о кабаньей ляжке.
– Тогда слушай меня внимательно.
– Погодь, – выставил перед собой ладонь владетель. – Если уж тут такой секрет, то, может, стоит выставить твоих людей из зала. Зачем лишние уши полоскать чужими секретами.
– Как ты правильно заметил, это мои уши, и им полезно послушать, что я тебе скажу, – ответил Глухарь.
– Даже этому простолюдину, выскочке? Ты знаешь, откуда он на наши головы свалился? – проревел Сорборо, указывая на Одинцова кабаньей ногой.
Серега напрягся. Сносить оскорбления он не собирался, даже от благородного владетеля.
– Я про этого Волка справки наводил…
Вот уже все в зале смотрели на него.
– …он появился ниоткуда в Рибошлице, устроил дебош, за что был схвачен и брошен в темницу. Откуда его выкупил князь Боркич для своих развлечений. Очень он любит гладиаторские поединки. Но ты знаешь об этом. Дальше ему удалось сбежать от Боркича вместе с группой такой же черни. И вот теперь он сотник. Имеет свой стяг и герб. Куда катится мир, Глухарь? Если каждая низкородная скотина может дослужиться до собственного герба.
Сорборо грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнули деревянные миски с овощами.
Одинцов хмурился и молчал. Интересно, откуда владетель замка Двенадцати Башен может знать о его похождениях. В этом мире фотороботы на каждом дереве не развешивают, опознать человека сложно, если только ты его лично не видел. Должно быть объяснение такой прозорливости. Вывод напрашивался только один. Кто‑то разнюхал о прошлом Сереги и пытается его утопить. Сейчас идет война, и всем наплевать, из какой грязи он выбрался, но как только с князем Боркичем будет покончено, ему припомнят и низкое происхождение и рабский ошейник. Это лишний раз подтверждало его намерение не связывать дальнейшую жизнь с Вестлавтом. Послужим, пока служится, а потом можно будет и на вольные хлеба податься.
– Я даже не хочу знать, правду ты говоришь или нет, – заявил Глухарь, нахмурившись. – Прошлое Волка это его личное дело. Сейчас он командует одной из самых сильных сотен нашей армии, и большее меня не интересует. Хотя твои познания меня удивляют. Сам ты до такого додуматься не мог, значит, кто‑то тебе напел.
И Серега, похоже, знал, кто это был. Без магиков тут не обошлось. Почему они его так невзлюбили.
– Я же о другом хотел поговорить. Завтра мы войдем в Рибошлиц. Через пару дней армия Вестлавта покинет город. Я оставлю только одну сотню Сабутая на окраине города. Терять Рибошлиц не хочу, и отдавать его князю Вестлавта тоже. Поэтому предлагаю разделить город.
Одинцов встрепенулся. Зачем его сделали свидетелем тайны? Почему Глухарь решил посвятить его в государственный заговор? Вероятно, чтобы привязать к себе. Ведь теперь у него нет выбора. В Вестлавт не отправишься, чтобы доложить князю, да и зачем оно ему надо. Князь далеко, Глухарь близко. Так что воевода ничем не рисковал.
– Любопытно, – оценил Сорборо.
– Основные силы Рибошлица разбиты. Осталось только рассеянное по городу народное ополчение, но что оно против твоих и моих людей. Тьфу – и растереть. А у нас с тобой будет целый город с солидным годовым доходом.
– И как его делить будем? – спросил владетель.
– Поровну.
– Меня это устраивает, – зловеще улыбнулся Сорборо. – К тому же если ты сгинешь во славу
