Сергей Одинцов никогда и подумать не мог, что может оказаться в чужом мире. Но так случилось, что простая поездка за грибами привела его в мир лоскутных государств. Здесь Средневековье соседствует с новыми технологиями, а звон мечей дополняют выстрелы огнестрельного оружия.
Авторы: Даль Дмитрий
В это время Дорин облачился в кожаные штаны на меху, в куртку, нахлобучил на голову теплую шапку и выскочил из шатра. Когда полог приоткрылся, Серегу на миг обдало морозным воздухом, сгоняя дрему.
– Как все прошло? Нагнали дикарей? – спросил Черноус, ставя перед друзьями кувшин с пивом и металлические кубки.
Серега крякнул от досады. Он рассчитывал, что их сперва накормят, напоят, спать положат, вариант с банькой можно и пропустить, так как походная жизнь к подобным излишествам не располагала, а уж потом будут допросами мучить. Так, кажется, полагалось в русских сказках с богатырями поступать. Но расспросы были неизбежны. Так что пришлось рассказывать. Он опустил все подробности, но и без этого рассказ занял четверть часа.
К этому времени Дорин вернулся и доложил, что шатры для сотника и его отряда поставлены. Можно отправляться ко сну.
– Воевода Глухарь повелел ждать тебя на дороге два дня, после чего войско должно было продолжить путь. Сегодня как раз второй день начался. Так что ты успел, – сообщил Одинцову Дорин. – Да, и еще. Воевода захочет услышать твой доклад, но, думаю, это подождет до утра. Никаких особых распоряжений Глухарь не оставлял. Значит, можете с дороги отдыхать.
Дорин проводил Серегу и Шустрика к их палатке. Очаг уже дымил, потихоньку по шатру распространялось тепло. В огне лежали не бревна, а какие‑то бруски, спрессованные из опилок, пропитанных горючей жидкостью. Сбросив с себя броню, Серега забрался на ложе, скинул сапоги, закутался в шкуры и заснул.
* * *
Утром Серега чувствовал себя выспавшимся, несмотря на то что спать ему довелось всего четыре часа. Он проснулся сам и почувствовал, что больше в него не влезет. Тело требовало движения. В прежней жизни бывало он мог проспать часов десять и чувствовать себя разбитым, словно после многодневной беспробудной пьянки. Только кофеем и спасался. Выбравшись из‑под шкур, он натянул на ноги сапоги, откинул полог шатра и выбрался наружу.
Над лагерем поднималось солнце. Между палатками уже ходили люди. Войско пробуждалось.
Одинцов зачерпнул полные ладони снега и умыл лицо, прогоняя остатки дремоты. Он вытянулся в полный рост, развел руки в стороны и сладко потянулся.
– Доброе утро, сотник Волк, – послышался позади знакомый хриплый голос.
Одинцов обернулся и увидел Ключа, секретаря воеводы Глухаря. Он стоял в окружении двух солдат с воздетыми к небу копьями.
«Арестовывать они меня, что ли, пришли?» – родилась мысль у Сереги, но вслух он ее говорить не стал.
– И тебе подобру‑поздорову, – сказал Одинцов.
В это время полог шатра откинулся и наружу выбрался Лех Шустрик. Заспанный и недовольный.
– Чего расшумелись, шумельцы? – спросил он, протирая глаза. – Рань же еще несусветная.
– Воевода Глухарь просит сотника Волка проследовать к нему в штабной шатер, – безучастным голосом произнес Ключ.
«Интересно, к чему такой официоз. Что тут произошло в мое отсутствие?» – подумал Серега, но озвучивать эти мысли снова не стал.
– Мне нужно минут пять, чтобы собрать трофеи. Они очень важны для доклада воеводе.
– Конечно, Волк. Мы подождем, – согласился Ключ.
Серега забрался назад в палатку, распаковал седельные сумки, которые бойцы ночью принесли, когда он уже спал. Освободил одну из них и сложил в нее все, что могло пригодиться на докладе. Главное – верительные грамоты убитого шикбека. Уж они‑то воеводу точно заинтересуют.
Выбравшись наружу, он закинул сумку себе на плечо и сказал:
– Я готов.
– Следуй за мной, – потребовал Ключ.
Лех Шустрик поспешно заявил:
– Я с вами пойду. Мне тоже есть что сказать воеводе.
Выглядел он при этом весьма встревоженным.
К чему бы это? Что у них тут происходит?
Серега чувствовал себя политическим заключенным, которого сопровождает вооруженный конвой на первый допрос. Ощущение так себе, слишком экзотическое. Но он не мог от него отделаться. Хорошо, что Шустрик с ним пошел. Это согревало.
Воевода Глухарь их ждал. В штабной палатке помимо воеводы присутствовало еще девять человек, в которых Одинцов мгновенно опознал других сотников. Четверых из них он знал лично. Помимо Ругвольда, Собутая и Кринаша, с которыми он воевал плечом к плечу в последние недели, он увидел сотника Джеро. Вот уж кого встретить возле воеводы он не ожидал. При появлении Одинцова Джеро напрягся, бросил на него злой взгляд, но промолчал.
Когда Серега и Шустрик вошли в шатер, все разговоры смолкли и командиры выжидающе уставились на них.
– Приветствую тебя, сотник Волк. С чем вернулся ты из рейда? – приветствовал Серегу воевода
