Сергей Одинцов никогда и подумать не мог, что может оказаться в чужом мире. Но так случилось, что простая поездка за грибами привела его в мир лоскутных государств. Здесь Средневековье соседствует с новыми технологиями, а звон мечей дополняют выстрелы огнестрельного оружия.
Авторы: Даль Дмитрий
именно об этом и собирался сам рассказать, пока его не прервали, и продолжил:
– Долго ты скитался, по городам и весям, а потом, видно, попал в дурную компанию. Там многим своим фокусам научился. Думаю, что в какую‑то воровскую шайку угодил. Несколько лет с ними погастролировал, а потом решил сам себе хлеб насущный добывать и ни с кем не делиться.
– И тут ты прав. Хотя одно слово я так и не понял. Что это значит «гастролировать»?
Одинцов разъяснил.
– Во, точно так все и было. Я ведь сначала милостыней пробавлялся. Мальчонку многие жалели, хотя были и такие, кто пытался воспользоваться молодостью и моим голодом. Помню одну почтенную даму, которая прилюдно меня кормила и пригласила к себе домой, чтобы я переночевал под крышей. Даже комнату мне выделила богатую, а ночью сама ко мне заявилась, в чем мать родила… – продолжать историю Лех не стал, задумался. – Потом я встретил Малька Черного. Дело это, кажется, в Льсконье было. Он сам меня заприметил и подошел. Слово за слово. И я оказался вместе с ним и его шайкой. Они себя называли Черными Шарфами, носили такие дрянные шерстяные шарфы на шеях. Причем все разного цвета. Черных‑то, почитай, только парочку и было на всю банду. Они грабили ночных прохожих, забирались в дома. Я с ними два года гастролировал, так это, кажется, ты называл. У Малька в банде были ребятишки от мала до велика. Даже один семилетний пацаненок. Худой, словно палка, мелкий, зато в любое окошко залезет. Его потом поймали и повесили все в том же Льсконье. К тому времени я уже давно подался на волю. В банде было тепло и уютно, каждый за всех радел. Только вот сам Мальк человек мерзкий. Когда я сбежал, он поклялся меня найти и кишки на волю выпустить, раз я такой свободолюбивый.
– Богатая у тебя жизнь, – покачал головой Серега. – Сдается мне, что ты и сейчас не сошел со скользкой дорожки.
Лех удивленно посмотрел на товарища, потом себе под ноги и ответил:
– Я вообще‑то стараюсь по опасным тропинкам не ходить. А то можно и голову ненароком потерять.
– Я не о том. Ты до сих пор этим занимаешься?
– Если ты о воровстве, то конечно, нет. Я построил себе маленький пивной заводик, вот от него и живу. А по миру странствую под видом проходимца, так, ради развлечения, – неожиданно зло ответил Лех.
– Чего ты заводишься? – спросил Серега.
– Я тебе не машина, чтобы заводиться, – неожиданно сказал Шустрик.
Одинцов вытаращился на него, как на чудо света. О какой такой машине он тут говорил, если вокруг одни мечи и глухое Средневековье. Сердце забилось учащенно.
– Повтори, что ты сейчас сказал, – попросил он, боясь, что ему все послышалось.
Но Лех его просьбу проигнорировал.
– Так. Я теперь про тебя все рассказывать буду. Со своей задачей ты справился. Молодец. Настал черед и мне судьбу пытать.
Шустрик выдержал паузу и выдал:
– Вот смотрю я на тебя и сдается мне, что ты не просто драчун забредший. Из других краев путешественник. Вижу я ясно, что ты к нам как бы из другого мира свалился.
От удивления Серега даже рот раскрыл да так и застыл.
Глава 5Беглецы
Посреди ночи Одинцова разбудили крики, фырканье лошадей и шум сталкивающейся стали. Он раскрыл глаза и резко вскочил, готовый отразить любую атаку, и сразу сообразил, что отражать ему нечего, поскольку он заперт в арестантском фургоне. Ледяной, казавшийся уже нескончаемым дождь помог ему быстрее разобраться в ситуации. Выскочив из сухого закутка, Сергей тут же промок.
– Что всполошился? – недовольно спросил его Лех, поднимаясь с пола.
– Чего это они там расшумелись?
Шустрик тут же насторожился, прислушался к шуму снаружи и бросился к единственному окну. Серега, невзирая на дождь, потеснил его. Вдвоем они пытались рассмотреть в ночном мраке, что происходит. Получалось у них плохо. Были видны только какие‑то огненные точки, кружащиеся по лесу, а шум нарастал со всех сторон. Понятное дело, что кто‑то с кем‑то сражался, только вот ни черта не видно. И это злило и заставляло нервничать. Причем не только Сергея.
Мелькнула какая‑то смазанная тень, и в стену фургона вонзилась стрела. Промахнись неизвестный на пару сантиметров, Сереге было бы уже не до побега. Он отпрянул в испуге в сторону. Только что разминулся со смертью. И пусть теперь Танька его и дальше невезучим зовет, неправда это. Тут же он вспомнил, что с Таней они вот уже как три недели расстались, да и вряд ли увидятся в свете последних событий. За этими мыслями и стрела, и промазавшая смерть как‑то отодвинулись на второй план. Вновь вернулось любопытство, и он прильнул к окну, беря пример с Леха. Прилетевшая стрела его даже не заставила моргнуть. Видно, к таким делам он давно привыкший.
