Сергей Одинцов никогда и подумать не мог, что может оказаться в чужом мире. Но так случилось, что простая поездка за грибами привела его в мир лоскутных государств. Здесь Средневековье соседствует с новыми технологиями, а звон мечей дополняют выстрелы огнестрельного оружия.
Авторы: Даль Дмитрий
всплеснул руками и затараторил:
– Почему так долго? Хозяин изволил беспокоиться? Удалось ли справиться с разбойниками? Это и есть новые рабы нашей милости?
Если бы кто из рыцарей вздумал отвечать на эту очередь вопросов, то и до вечера бы не управился. Только толстяка, похоже, совсем не волновали ответы. Он стал обидно хватать Сергея за разные места, щупать, словно кухарка синюшного цыпленка на рынке, только разве что в штаны не заглянул. Одинцов это терпел, деваться некуда, только брезгливо кривился и усиленно отворачивался от толстяка, смотреть на его сотрясающиеся жиры было неприятно. Тот отступил на несколько шагов, чтобы внимательнее осмотреть нового раба, но на чем‑то поскользнулся и плюхнулся на задницу. Уж больно потешно он упал, даже Сергей не смог удержаться от улыбки. Что уж говорить о рыцарях, которые дружно, словно по команде загоготали.
– Зря ржешь, – тихо произнес воин, на коне которого Сергей въехал в город. – Уний Лак, распорядитель князя и очень злопамятная сволочь. Теперь тебе несдобровать.
Чувствовалось, что рыцарь дело говорит. Потому что поднявшийся с каменной мостовой распорядитель был красным, словно сорванный с ветки спелый помидор, и казалось, того и гляди взорвется.
Уний Лак приблизился к Сергею и заглянул ему в глаза. У него был тяжелый взгляд. Если взглядом можно было бы убивать, то распорядителя князя вздернули бы на первом же суку по обвинению в массовых убийствах.
– С этим все ясно. А это что за падаль вы притащили? – спросил он, обернувшись к Леху Шустрику, стоящему и взиравшему на весь спектакль безучастным взором.
– Они вместе были. Наверное, второй воин Ристалища? – предположил один из рыцарей.
– Эта падаль? Вряд ли. Хозяин говорил что‑то о новом скотнике. Вот это уже ближе к истине. Лисик, – неожиданно распорядитель повысил голос до писклявого визга, – Лисик, иди сюда.
Из одной из хозяйственных пристроек вынырнул щуплый паренек с грязными всклокоченными волосами и одним целым глазом, второй скрывала черная тряпка, повязанная на лицо.
– Отведи это отребье. Накорми, приласкай…
Толстяк довольно хохотнул.
– И объясни, как ему повезло, что он теперь служит нашему князю. Я определяю его на скотник. Пусть поубирает дерьмо. А там посмотрим, что с ним делать будем.
Лисик довольно осклабился и, схватив Леха за руку, поволок его за собой. Шустрик не сопротивлялся.
Толстяк вновь повернулся к Сергею.
– А ты пойдешь со мной. Кто‑нибудь сопроводите нас до бойцовского барака.
Один из рыцарей выступил вперед, схватил Одинцова за руку и увлек за собой.
Уний Лак мелкими шажочками засеменил следом.
* * *
Гладиаторский барак, куда отвели Сергея, выглядел непрезентабельно. Все, конечно, лучше чем тюремные камеры Рибошлица или яма с мертвецами в лесу. Хотелось бы верить, что и поприятнее, чем крутить динамо‑машину (что бы это ни значило) в подвалах барона Верчера. Огромное помещение с грязным деревянным полом, дощатыми стенами и двухъярусными нарами, которые занимали все пространство барака.
Уний Лак провел Одинцова к свободным нарам, указал на них, затем щелкнул пальцами, и к нему подбежал плотный среднего роста мужик, больше похожий на гнома‑переростка.
– Это новенький. Покажи ему все. Головой за него отвечаешь. Завтра приступить к тренировкам, – приказал распорядитель.
Гном рявкнул:
– Да.
На удивление у него оказался мощный бас.
Уний Лак брезгливо поморщился и удалился в сопровождении рыцаря‑конвоира.
– И это… Меня Дорином зовут, – представился гном и запустил в густую грязную бороду пятерню, которую протянул было для рукопожатия, но в последний момент одернул.
– Сергей, – сказал Одинцов, устало опускаясь на нижнюю койку.
– Не. Твое место наверху. А это койка Пахома. Придет, увидит, что его место заняли, осерчает. Ты бы так сразу не нарывался, а то я за тебя отвечаю. Потом Уний с меня шкуру заживо сдерет, – распереживался Дорин.
– Ничего. Придет, подвинусь, – смело заявил Серега.
– И как тебя судьбинушка в ристальщики забросила? – поинтересовался гном.
– Сам бы хотел знать, – пробурчал Одинцов, всем своим видом показывая, что он не в настроении зубы заговаривать.
– Ничего. Осмотришься. Попривыкнешь, тогда и поговорим. А пока я тебя в курс дела должен ввести, все‑таки меня назначили твоим Смотрящим. Так что рассиживаться нам некогда. Сейчас отправляемся к интенданту за одежкой и прочим обмундированием.
Сергей надеялся, что с дороги его оставят в покое. Дадут отдохнуть, может вздремнуть, но бодрый гном вовсе не собирался
