Сергей Одинцов никогда и подумать не мог, что может оказаться в чужом мире. Но так случилось, что простая поездка за грибами привела его в мир лоскутных государств. Здесь Средневековье соседствует с новыми технологиями, а звон мечей дополняют выстрелы огнестрельного оружия.
Авторы: Даль Дмитрий
Хамир. – Шли бы вы, гэр Шариф, по своим делам. Не мешали мне выполнять свою работу.
– Уважаемый, гэр Дарт, Радж Сантин мой подопечный, пусть и пропавший, я хочу с ним поговорить с глазу на глаз. Мне это нужно, – твердо заявил старик.
– Я не имею права. У меня приказ.
– Если вы не позволите мне этого, то я буду вынужден обратиться к ихору Кайросу. Сами понимаете, мне не хотелось бы этого делать, – настаивал на своем Шариф.
Одинцов чувствовал, что от всего происходящего у него кругом идет голова. Странностей становилось все больше и больше. Насколько он помнил, ихоры это господа, высшее управление магиками. Насколько же он серьезная фигура в раскладе, что старик готов выходить на связь с высшим начальством ради короткого разговора с ним. Что вообще здесь происходит?
Он и не догадывался, что по сравнению с тем, что его ожидает впереди, события, разворачивающиеся у него на глазах, всего лишь разминка, репетиция перед громогласной премьерой.
– Хорошо. У вас будет пять минут. Десять максимум, – сдался Хамир.
Связываться с ихорами ему совсем не хотелось. Кем бы они ни были.
– Этого вполне достаточно, – сказал Шариф, направляясь к Сереге.
– Пойдем, – потребовал он, и Одинцов подчинился.
Они отошли на несколько шагов, так, чтобы их разговор никому не был слышен, и остановились. Бойцы службы безопасности тотчас взяли их на прицел, чтобы у него не возникло соблазна попытаться сбежать, взяв старика в заложники.
Шариф с интересом вгляделся в лицо Одинцова, словно пытался в нем увидеть старого друга, которого не видел полжизни.
– Что ты помнишь? – наконец спросил он.
– Я ничего не помню. Я не знаю никакого Раджа Сантина. Я Сергей Одинцов, я пришелец из другого мира, – зачем‑то добавил он.
Шариф расплылся в довольной улыбке.
– Значит, срастание матрицы произошло, – радостно сказал он.
– Что? – удивленно переспросил Серега.
Ему не нравилось все, что происходило вокруг него.
– Только налицо побочный эффект, – не заметив его вопроса, произнес старик. – Отсутствие памяти у исходника.
– Вы можете мне хоть что‑то объяснить. Я чувствую, что схожу с ума от всего происходящего, – попросил Одинцов.
Шариф моргнул глазами, словно пытался осмыслить его просьбу, и жадно заговорил:
– Конечно‑конечно. У нас мало времени. Но я постараюсь тебе все объяснить. Тебя зовут Радж Сантин… – заметив гримасу Сереги, он замахал на него руками, чем вызвал волнение у охранников, держащих их на мушке. – Не смей мне возражать. Ты Радж Сантин, родился и вырос где‑то здесь в Железных землях, в одной из тысяч деревушек, одинаковых с виду. В семнадцать лет ты пошел служить в Механики. Прошел ускоренный курс обучения. Попал в Преддверие. С десяток лет там прослужил. Никаких нареканий не имеешь, только благодарности, да дважды тебя награждали. Но не будем вдаваться в подробности. Ты много раз бывал на Заводе, у нас. И однажды вызвался добровольцем для проведения одного очень интересного эксперимента, который я проводил под патронажем ихора Кайроса. Но это, впрочем, тоже не важно. Эксперимент заключался в совмещении двух разных психоматриц. Исходника – индивидуальности реального человека, и записанной психоматрицы, так называемого слепка с разума человека, жившего когда‑то.
– Ты о чем говоришь, старик? – выдохнул изумленный Серега.
Он еще не до конца понял, но услышанное ему уже не нравилось.
– Это долго рассказывать. От старого поколения ихоров осталось Хранилище психоматриц, слепков сознания и памяти людей, живших на этой планете многие тысячелетия назад. Из‑за нехватки рабочих рук, или из‑за неимения времени на подготовку специалистов, нам дали добро на эксперименты со слиянием психоматриц, чтобы подготовить людей с базовыми знаниями, готовых совершенствовать накопленный опыт. Вместо того чтобы учить инженера, мы смогли бы вырастить его за несколько часов. Плюс две‑три недели на адаптацию. Но проблема заключалась в том, что технология была не отработана. Да и психоматрицы за время хранения пребывали в весьма плачевном состоянии. Никакой иерархии. Были отобраны двенадцать добровольцев. Ты был среди них. Да и ихоры, работавшие в Цитадели, только теоретически знали, как работать с этой технологией.
– Что значит я был среди них? – пытался осознать услышанное Одинцов.
Слова старика не укладывались в голове. Они выбивали из равновесия, меняли привычную картину мира.
– Ты, Радж Сантин, был среди добровольцев. На твою память наложили чужую психоматрицу. Сергей Одинцов это та самая чужая психоматрица.
– Ты хочешь сказать, что я, Сергей Одинцов, нереален? Чья‑то нелепая выдумка?
