Волчий мир

плетью, но она краем зацепила несомый в когтях снаряд, который тут же детонировал. Мощный воздушный взрыв испепелил птицу и двух других, оказавшихся в опасной близости.
Еще пара гостинцев упали на головы боркичей и взорвались. Один из них краем зацепил правый фланг упаурыков и слизнул полсотни дикарей. Серега не мог не порадоваться этому событию. Может, будет и на их улице праздник.
Запели боевые горны Вестлавтцев, призывая к началу сражения. Воевода Глухарь начал свою партию. И все?таки первый ход остался за ним. Исполинские птицы с огненными гостинцами. Такого начала партии князь Боркич не ожидал.
Одинцов почувствовал, как у него в груди замерло на секунду сердце, чтобы потом всколыхнуться и забиться с новой силой. Он ощутил, как все внутри него запело. Видно так тело и душа готовились к самому большому сражению в его жизни. Быть может, впереди его ждут и более великие битвы, но сейчас это самое значительное событие на его памяти.
Он окинул взглядом суровые напряженные лица товарищей по оружию. Им осталось совсем чуть?чуть в безопасности, очень скоро они окажутся в самой гуще боя, и тогда уже будет не до размышлений и сантиментов. Многие ли из них переживут этот день? Серега встретился взглядом с Лехом. Шустрик широко улыбнулся, показывая ровный ряд белых зубов, и поднял руку, закованную в металлическую перчатку вверх, показывая, что победа будет за ними. Одинцов ответил ему тем же. Негоже сомневаться в победе накануне сражения, и тем самым вселять неуверенность в сердца соратников.
Всколыхнулось вестлавтское войско и сделало первый шаг.
Сражение началось. Ему предстояло войти в историю под названием Битва на Красных полях.

Первой в бой пошла тяжелая конница Вестлавта, прославленная в сражениях и веках. Закованные в железо рыцари стальной лавиной хлынули на Красные поля. В то же самое время тысячи вестлавтских луков выпустили стрелы, которые смертоносной тучей пролетели над головами рыцарей и первыми поразили шеренги боркичей. Смерть прошлась частым гребнем по передним рядам вражеской армии, выкашивая солдат. Вторая туча стрел успела собрать смертельную жатву, прежде чем рыцари вклинились в ряды боркичей, разрушая строй. Рубя направо и налево, они стремительно продвигались вперед, сея боль, ужас и смерть. Зарубленные солдаты падали под копыта лошадей, которые словно мельничные жернова перемалывали все, что попадалось им на пути. Неутомимо работали тяжелые мечи и топоры, обрушиваясь на головы несчастных. Кони ломились вперед, сбивая людей, словно кегли в кегельбане. Вскоре продвижение рыцарей остановилось. Они завязли в центре пехотного полка, словно мухи в меде, и приступили к его методичному уничтожению.
Серега наблюдал за битвой свысока. Волчью сотню держали в резерве. Воевода Глухарь не спешил задействовать в битве все силы. Он чего?то выжидал. Что ж, на?то он и полководец, чтобы решать, как ему играть партию. Одинцов наблюдал за сечей, испытывая прилив энергии и жажду дать шпоры коню и броситься вниз, там где жизнь и смерть встретились в кровавом танце.
Запели боевые горны, и вестлавтская пехота сдвинулась с места. Людская лавина катилась с горы навстречу неприятелю. Тут уж боркичи отыгрались. Ответная туча стрел поднялась в небо и опала на наступающую пехоту, но не смогла ее остановить, хотя собрала солидный урожай. Ровные шеренги солдат вторглись на территорию врага.
Не смотря на то, что битва уже началась, основные силы вестлавтцев и боркичей держались пока в стороне от схватки. Противники выжидали ответных ходов, и решали, какую комбинацию разыграть.
Одинцов поднял бинокль к глазам и стал обозревать бранное поле.
– Волк, к нам визитеры, – сообщил Лех Шустрик.
Серега убрал бинокль и обернулся. К их расположению приближался всадник в офицерских доспехах. Доехав до сотника, он осадил коня, и поднял забрало.
– Приветствую тебя, Ключ. У тебя есть, что мне сказать? – первым заговорил Одинцов.
– Воевода просил передать приказ, – заявил помощник Глухаря, протягивая Сереге грамоту.
Одинцов принял бумагу, развернул ее, убедился, что документ заверен личной печатью и подписью воеводы, после чего прочитал содержимое.
– Приказ будет исполнен, – доложил Серега, закончив с чтением.
Он свернул грамоту в трубочку и убрал в седельную сумку.
Ключ надвинул забрало на лицо, повернул коня и умчался в сторону ставки командования.
Никто и слова не сказал. Ни одного вопроса не прозвучало, хотя чувствовалось, что людей очень интересует, что было в грамоте воеводы. Серега не стал томить бойцов.
– Перед нами