Волчий мир

Если говорить простыми словами, сотрудниками Инкубатора создавались слепки человеческого сознания, которые можно было пересадить на любой другой носитель. В самом начале развития княжества Нортейн, именно эта технология позволила быстро развить науку и технику. Инкубатором руководил академик Шариф, когда‑то служивший ихорам, но выкраденный и перевербованный Одинцовым.
— Что‑то тревожно мне, Серега. Думаю, мы упускаем что‑то очень важное. Мои люди докладывают, что на Севере заметно какое‑то движение. Стужа начала оживать, и это очень сильно меня беспокоит.
— Мы много раз пытались наладить контакты с так называемыми великими магами Севера, или как они себя именуют Стужа, но нас просто игнорировали. Мы отправляли к ним посольства и экспедиции, но они возвращались ни с чем. Ни один человек Срединных государств не добрался до Стужи. Ходил по краю, видел северных витязей, но не мог даже заговорить с ними. Северные земли оказались закрыты для нас, как в свое время Железные. Но если магики и ихоры пытались вмешиваться в нашу жизнь, то Стужа просто нас игнорирует. Так почему ты считаешь, что что‑то изменилось?
Одинцов смерил Шустрика испытующим взглядом. Любой другой на месте Леха тут же почувствовал бы себя неуютно, словно перешел чужую государственную границу с мешком контрабанды, но Лех и глазом не повел.
— Как ты знаешь, меня всегда эта Стужа беспокоила. Почему они отгородились от нас? Почему никого не пускают на свои территории? Почему не пытаются вмешаться в нашу жизнь? Как бы у нас за спиной новые ихоры не скрывались, еще более страшные, чем предыдущие. Рано или поздно ихоры вернуться, чтобы взять реванш. Как бы мы не оказались разорванными на два фронта. Вот о чем я беспокоюсь. Если бы Стужа была заодно с ихорами, то когда мы им хвост прижали, они бы не промедлили вмешаться и наподдать нам под зад, как следует. Но ничего такого не последовало. — возразил Одинцов.
— Потом ты помнишь легенды Приграничья о людях, которые приходят время от времени со стороны Стужи. Они такие же, как мы, говорят на странном языке и умеют общаться картинками. Выглядят причудливо, словно одеты в лед, — продолжил Шустрик.
— Спасибо, что напомнил детские сказки, — сказал Серега, сделав новый глоток. — Только не понимаю, к чему ты клонишь? Если даже выходцы из Стужи и посещали наши земли, то последние несколько сот лет их никто не видел. Так что не верю я что‑то в эти легенды.
— Вот и напрасно, друг мой, очень даже напрасно. Я получил донесение с Севера от своих людей, что несколько дней назад в Приграничье появился странный человек. Очень похожий на выходца из Стужи. Высокий ростом, лицом смуглый, в серебристой одежде, очень прочной, похожей на доспех. Вооружен мечом. Местные пытались с ним разговаривать, он все понимает, только говорит на причудливом языке, который никто не знает. Не достигнув взаимопонимания, чужак вдруг стал транслировать в сознание местных жителей причудливые картинки, которые сами складывались в истории.
Серега преобразился. Новость, принесенная Лехом, его заинтриговала. Неужели после стольких попыток разгадать загадку Стужи, она сама отправила к ним парламентера? Он не верил в такую удачу.
— Это же великолепно. Отличную новость ты принес Шустрик, — он обрадовано потер руки.
— Это конечно да. Только за эти два дня ситуация несколько изменилась, — нахмурился Лех.
— Что стряслось?
— Чужака поселили у одного из моих людей. Все время за ним наблюдали. Пока достучались до меня, все доложили. Тут заминка вышла. Один из столичных служак посчитал эту новость неинтересной, и отложил ее подальше. Так что до меня она с опозданием дошла. За это время чужак стал проявлять признаки беспокойства. Несколько раз пытался уйти. Мы не могли это допустить.
Последние слова Лех Шустрик выговорил с заметным замешательством.
— И что вы сделали? — ледяным голосом спросил Серега.
— Его задержали и заперли. Ограничили так сказать перемещение.
— Так прямо и говорил арестовали. И что?
— Его собирались доставить в Красноград. Только чужак словно заболел. Он стал чахнуть на глазах. Сообщение о его задержании я получил несколько минут назад и сразу к тебе. Пока что чужак жив, но за его жизнь медики очень опасаются. У него словно включился механизм самоликвидации.
— Сколько ему осталось? — спросил Серега.
— День, может два, если мы не разберемся, как ему помочь.
— Можно ли его перевести в Красноград?
— Нет. Медики опасаются, что по мере удаления от Стужи, его самочувствие будет только ухудшаться. Они не рекомендуют его перевозить.
— В таком случае, мы должны лететь к нему. Я обязан увидеть человека Стужи вживую, и попытаться с ним поговорить, — принял решение Сергей. —