Волчий мир

с упаурыками, пусть посидит, подумает над случившемся.
Лех Шустрик словно нарочно обдумывал второстепенные вопросы, стараясь отодвинуть на второй план самое важное. Рыцарь Стужи добрался до Полюса Силы, стало быть в ближайшее время жди беды. Что‑то начнется, пока только не понятно, что именно. Также стоит ожидать появление еще трех Рыцарей Стужи, которые должны запустить оставшиеся Полюса Силы. Вот тогда проблема с вторжением ихоров станет абсолютно неважной.
Лех понимал, что первого Рыцаря они упустили. И если быть честным, то противопоставить ему они ничего не могли и вряд ли смогут. Либо его нужно сразу убирать, так чтобы он ничего не успел почувствовать, возможно сразу после того как он покинет границы Стужи. Но тогда эта проклятая Снежная Королева, которая правит всей Стужей, может воспринять это как объявление войны. Вот только второй войны им сейчас не хватало. Либо сложить лапки на груди, и готовится к новой жизни, о которой так красноречиво рассказывал им тот странный Северянин. Оба варианта Шустрику не нравились. Должен быть выход. Быть такого не может, чтобы выхода не было. Из любого тупика есть выход. Просто пока он его не видит. Даже тогда когда Вестлавтский заговор против ихоров провалился и всех высокопоставленных участников убили, казалось, все провалено, иго магиков навеки тяжелым ярмом повиснет над Срединными землями. Но Волк бросил вызов Железным землям и в результате победил. Так и со Стужей выход должен быть. Надо его только найти.
Лех Шустрик открыл глаза, устало потер переносицу, а затем, сложив руки ковшом, обтер лицо, словно умыл его. Сразу полегчало.
Он нажал кнопку вызова шофера и распорядился:
— Отвези меня, голубчик, в приказ Путей и Сообщений.
Сегодня Серега должен был с утра проводить инспекцию транспортников. Ведь в грядущей войне одно из первых мест занимает вопрос грамотного и своевременного подвоза грузов к важнейшим стратегическим объектам.
— Будет сделано, — отозвался водитель.
Большое четырехэтажное белое здание Приказа Путей и Сообщений находилось на окраине Вышеграда. Перед ним был разбит большой цветущий парк, в котором часто можно было увидеть прогуливающихся горожан, все больше мамаш с колясками, да с маленькими детьми.
Водитель припарковал машину на служебной стоянке и открыл дверь перед Лехом. Шустрик выбрался наружу, поблагодарил шофера и, взяв терминал под мышку, направился к парадной лестнице. По статусу ему полагалась личная охрана, но Шустрика она раздражала, поэтому он отказался от нее. Узнав об этом, Одинцов приказал «охране быть, только следить за Лехом сркытно». Вот и сейчас машина с охраной остановилась на окраине парка. Из нее выбрались двое амбалов и замерли рядом в ожидании. Шустрик обернулся, ухмыльнулся в бороду. Про тайное прикрытие он, конечно, знал, но не обращал внимания. Главное глаза не мозолят, да передвигаться не мешают.
Пройдя под огромным гербовым щитом, на котором было изображено колесо, перечеркнутое массивным молотом, он вошел в вестибюль приказа. При его появлении охрана на дверях, двое гвардейцев, вытянулась по всей форме и отдала честь. Шустрик ответил им, достал терминал и послал запрос Одинцову с требованием немедленной встречи. Серега тут же прислал ответ. Сказал, что будет ждать его в кабинете главы приказы — воеводы Ракруты через пятнадцать минут.
Ждать долго не пришлось. Минута в минуту в назначенное время дверь кабинета распахнулась и вошел Сергей в сопровождении воеводы Ракруты, большого мужчины средних лет с одутловатым лицом, вислыми усами и лысой головой.
Одинцов обогнул рабочий стол воеводы, опустился в большое мягкое кресло и, улыбнувшись, спросил:
— Надеюсь, вы не против Лев Верович, я немного тут посекретничаю с другом.
— О чем речь, и разговора быть не может. Секретничайте сколько надо. Я тогда пойду, проконтролирую, как выполняются ваши ценные замечания, — тяжело дыша, словно он поднялся бегом на седьмой этаж, произнес воевода Ракрут.
— Буду вам признателен. Да еще попросите вашу милую барышню, помощницу, чтобы она сделала для нас с господином Шустриком чаю. Черного без сахара, да кружки побольше. А тоя этими мензурками, которыми вы пьете, как‑то не привык.
— Будет сделано, ваше величество.
Воевода Ракрут поклонился и вышел.
— Я так понимаю, что ничего хорошего ты мне не принес. Если уж так срочно потребовалось со мной пообщаться, значит, опять какая‑то дрянь случилась, — с тревогой в голосе сказал Сергей.
— Это ты правильно понял. В наше время я даже не могу представить, когда я стану к тебе по хорошим вопросам приходить. Вот скоро у тебя на меня реакция выработается. Увидишь меня, так сразу зубы начнут болеть, или чего похуже.