Волчий мир

Шустрика за такое вольнодумство.
Словно в подтверждении слов Леха, огнем разродились палубные орудия и заговорили пулеметы.
— Давай наверх, — приказал Одинцов. — Если это и правда пираты, надо задать им жару.
Опять Марк ничего не понял. Причем тут дядька Жар. Его же даже на корабле нет. И что папа собирается делать с пиратами. Но он предпочел помалкивать и не задавать лишних вопросов. Скоро все и так прояснится.
Они бросились бегом по коридору. Хлопали двери, выглядывали люди, заспанные, встревоженные, но тут же старались заползти назад в свою раковину. Пусть с проблемой разбираются профессионалы, которым за это деньги платят. Кое кто из особо смелых и опытных, попытались остановить Серегу, предложить ему свою помощь, только Одинцов торопился, ему некогда было организовывать ополчение. Шустрик же с людьми не церемонился, окидывал опытным взглядом и по результатам осмотра, кого в каюту назад к мамкам, бабкам пошлет, под юбкой отсижыватся, а кому и прикажет на капитанский мостик торопиться, там все ясно будет.
Когда встал вопрос на каком судне добираться до Моравинского королевства, Одинцов настоял на том, чтобы в целях конспирации идти на большом торговом судне, на котором несколько купеческих гильдий вместе перевозили грузы. Так будет более правдоподобно. Шустрик согласился.
На капитанском мостике уже вовсю распоряжался Крушила. Он не лез в ходовую часть, но полностью сосредоточил в своих руках оборону корабля. По рации он отдавал приказы пулеметным и орудийным расчетам. Суда, которые ходили по Митильскому морю, были вооружены до зубов.
Увидев князя, Крушила отсалютовал ему и тут же доложил обстановку.
— Бьем супостата, в хвост и гриву метелим. Только много их тут. Два раза пытались высадить призовую партию, так мы им крепко наподдали. Теперь держатся в стороне. Но огнем кроют, так что не продохнуть.
Заговорила рация, сквозь треск помех и оружейный стрекот донесся грозный, звенящий от напряжения голос:
— Прорыв по левому борту. Пираты высадились на палубу. Ведут огонь.
— Вот же, мракобесие хреново, — выругался Крушила. — Дозволь светлый князь, я наших возьму, да рыло этим грязнорожим начищу.
— Нет. Ты сейчас здесь нужнее. В твоих руках сейчас вся власть сосредоточена. Я пока вникну во все, время упустим. На левый борт я с Шустриком пойду. Ребят возьму. И сам все сделаю, — принял решение Одинцов.
— Светлейший, как же так. Вам в рубку нельзя. Вы здесь самый ценный человек на корабле, если с вас хоть волосок упадет, катастрофа может случится, — в сердцах высказался Крушила.
— Не боись, заячьи уши, не родился еще тот хлузд шарнирный, который Волка на тот свет отправит. Да и мне пора стариной тряхнуть, а то глядишь за этой бюрократией совсем жирком зарасту. Правильно говорю, Шустрик? — глаза отца блестели от нервного возбуждения.
Душой он уже кипел в битве, руки сами тянулись к мечу. В Одинцове проснулся сотник Волк, прославившийся на весь Срединный мир своей лихостью и удачей.
— Дело говоришь, Одинец, — сказал Шустрик, доставая меч из ножен. — Потешим душеньку.
— Ты это, за пацаном пригляди, — попросил Одинцов Крушилу.
— Знамо дело, присмотрю. Не извольте беспокоиться.
Серега наклонился к Марку и, заглянув ему в глаза, доверительно произнес.
— Побудь с дядькой Марком. Тебе на палубу нельзя. Там сейчас не для детских умов дело.
— Но папа, — попытался возразить мальчик, но отец насупил брови и непримиримо покачал головой.
— Хорошо, я побуду с дядей Крушилой, — смирился со своей участью Марк.
Папа и дядька Шустрик ушли, оставив Марка на попечение Крушилы. Великан смерил мальчика оценивающим взглядом и попытался улыбнуться. Получилось нечто неуклюжее, больше похожее на волчий оскал. Первое время дядя Крушила и правда присматривал за мальчиком, только очень быстро забыл обо всем, слишком много информации поступало со всех сторон, требовалось разрулить ту или иную ситуацию, наладить оборону палуб. Он целиком погрузился в битву. Какое‑то время он посматривал в сторону мальчика, проверяя цел ли он, не нуждается ли в чем, но вскоре и на это у него времени не осталось.
Марк помнил, что пообещал отцу быть с дядькой Крушилой. Только дядька занят, ему теперь не до мальчишки, а если он всю дорогу просидит в капитанской рубке, то и пирата живого не увидит. Он себе не мог такого позволить. Мальчишки же потом засмеют, сидел за спиной у мужиков, а все самое интересное мимо прошло.
Какое‑то время он колебался, но вскоре все для себя решил. Он внимательно следил за Крушилой и остальными офицерами, выждал момент, когда никто не смотрел в его сторону, и тут же выскользнул за дверь.
Он оказался в конце длинного коридора, по которому сновали