Волчий мир

этой войне? Ты пришел из другого мира? Что тебе делать на чужой войне?
— У меня нет выбора. Как ты догадался, я из другого мира. У меня назад дороги нет, поэтому надо обустраиваться здесь, — произнес Сергей.
Лех Шустрик и Лодий лежали неподвижно возле стены. Живы ли они?
— Все верно. Поводыри говорили мне об этом. Почти двадцать с лишним лет прошло с той поры, я и думать забыл о предсказании Оракула.
— О чем ты говоришь? — недоумевал Одинцов.
Похоже, у владетеля замка начался горячечный бред. Сейчас как шмальнет шаровой молнией, да останется от пришельца из другого мира лишь обугленная головешка.
— В баронстве Каптинус есть Оракул. Некий артефакт, оставшийся нам от далеких предков. Его обслуживают Поводыри. Один раз в жизни любой человек может прийти к Оракулу и испросить предсказание своей судьбы. Задать можно всего лишь один вопрос. Как правило, люди спрашивают: что ждет меня в будущем? Но за это нужно заплатить. Плата очень высока. Чрезвычайно. Одно желание Оракула. Всего лишь одно, но это желание переворачивает всю жизнь.
Гигант горестно вздохнул, погружаясь все глубже и глубже в воспоминания.
— Даже не знаю, быть может, этим желанием Поводыри меняют судьбу вопрошающих и направляют ее в новое русло. И тогда нет никакого предсказания, а есть четко начертанный план, позволяющий менять судьбы отдельных людей, а вслед за ними судьбы государств и целого мира. После того как получил предсказание, я долго размышлял на эту тему.
— И что тебе предсказали? — спросил Серега.
Он вспомнил о револьвере, который лежал во внутреннем кармане рубахи под панцирем. Зачем он его взял с собой? Сражаться с ним было очень неудобно, хотя он привык. Но вот теперь, может, и пригодится. Осталось только незаметно извлечь его из потайного кармана. Для этого требуется ослабить крепеж лат и сделать это на глазах у владельца замка, пока он предается воспоминаниям и философствует, чувствуя себя хозяином положения.
— Мне предсказали долгую и счастливую жизнь. Богатые владения и одиночество. Множество побед на бранном поле. И то, что мой замок никогда не падет под натиском вражеских войск. Только было одно исключение. Мне стоит бояться чужемирца. Пришельца из других миров. Но я не верю в это. Ни один засранец из другого мира не способен испортить мне обедню.
— И чем ты заплатил за это? — спросил Серега.
Крепеж панциря ослаб, и он уже мог незаметно запустить под него руку. Только вот дотянуться до кармана пока не получалось.
Лех Шустрик слабо пошевелился и тихо застонал. Гигант не заметил этого, а у Сереги от сердца отлегло. Слава творцу, они живы.
— Я навсегда покинул Железные Земли, — ответил Улаф Дерри.
От такого признания Одинцов даже забыл о поиске револьвера.
— Ты ходил в Железные Земли?
— Не просто ходил. До прихода к Оракулу, я был одним из магиков. Видишь шрамы на лице? Все магики носят на теле защитные татуировки. Мне пришлось сжигать их со своего тела, после того как Оракул потребовал покинуть ряды магиков.
— Ты мог отказаться выполнять их требования. Зачем ты пошел у них на поводу?
Серега не мог поверить тому, что услышал. Улаф Дерри когда-то был магиком. Он причастен к главным тайнам этого мира. Как жаль, что они находятся по разные стороны баррикад. Как было бы чудесно остаться в качестве гостя, а не пленника в замке и долгими осенними вечерами перед горящим камином слушать рассказы владетеля о странных Железных Землях и о магиках. А потом, чем черт не шутит, отправиться туда, чтобы все увидеть своими глазами.
— Оракула нельзя обмануть. Были смельчаки, но они поплатились за это жизнью. Человек, пошедший против желания Оракула, подписывает себе смертный приговор, — сверкнул глазами гигант.
— Ты хочешь сказать, что эти чертовы Поводыри нашли бы тебя и убили, если бы ты вернулся в Железные Земли? — скептически заметил Серега.
— Нет. Поводыри бы и пальцем не шевельнули. Делать им нечего, как охотиться за непослушными. — Улаф Дерри наклонился вперед и зловеще прошептал: — Сама судьба убила бы меня. Человек, нарушивший сделку с судьбой, обречен. Это могла бы быть смерть от несчастного случая. Какая-то глупая случайность. Подвернул бы ногу во время прогулки на заднем дворе, упал бы и разбил себе голову. Да мало ли что.
— Странные дела у вас творятся, — пробормотал Одинцов.
Во все эти Оракулы и сделки, которые нельзя нарушить, он не больно-то и верил. Слишком сильно это все попахивало какой-то мистикой. Прямо колдовство, да и только, а насколько он мог убедиться на собственном опыте, в этом мире никаким волшебством и не пахло.
— Если ты веришь в предсказания Оракула и заплатил свою цену, почему ты сомневаешься, что пришелец из другого