Что делать, когда вокруг тебя гибнет мир? Возвращаться домой. Так решил заброшенный судьбой в тропики Андрей Круз. Солдат удачи, он много лет скитался по планете, продавая свое умение стрелять и выживать. Человечество убило само себя. Долго считавшийся совершенно безвредным, доступный всем «наркотик счастья» вдруг превратился в смертельную заразу.
Авторы: Могилевцев Дмитрий
удирали на юг. Некоторые, уцепившиеся прочнее, остались. Ловили рыбу, мыли тайком золото, воровали уголь и нефть. Интересно, заметили они большой «оп», тот самый Первый кризис, или нет? А про налоксон здесь, должно быть, и слыхом не слыхивали.
— Как здоровьице-то? — раздалось рядом.
Круз обернулся.
— Здравствуйте, Аделина Светлановна. Нормально здоровьице.
— Ну и хорошо. Чего уж тут. — Раскрасневшаяся от жары Аделина присела рядом на ступеньку, достала пригоршню семечек. — Ты меня Адей зови. Ты мне в тяти годишься. Я б такого тятю не против. А лучше — мужика.
Глянула искоса.
— Ты не думай — не шуткую я. Мне мужик нужен, я уже три года не рожала. Я еще молодая — тридцать пять мне. Рожей не вышла, зато пиздой хоть куда. Любую девку обставлю. А главное, Андрей Петрович, — я тут, в Инте, сила главная. Я тут главная опора против оленных. И детишки на мне. Их летом отправляют дальше, за Воркуту. А девять месяцев они на мне. И суд на мне, и война. Верный человек ой как мне нужен. И знающий. Мне научник твой говорил — ты в военном деле спец, командовал. И технику всякую знаешь. Тебе тут самое место развернуться. А если еще получится у научника — такое тут начнется! Ты, главное, не сразу решай. Подумай, чего ты добивался, чего достиг. Подумай, где ты сейчас и куда деться можешь. Подумай, что таких, как я, в женсовете еще восемь — и согласие между нами ой какое трудное. И до крови доходит, бывало.
— Я подумаю, Адя, — пообещал Круз.
Та ухмыльнулась и, запустив пятерню в складку на боку, хрустко, со вкусом почесалась.
— Только у меня тоже о чем подумать есть, — сообщил Круз. — У меня ребята. Они обещание исполнили. Им домой надо. На Кольский.
Минут пять Аделина лузгала семечки, сосредоточенно плюя в лопух.
— Андрей Петрович, тут дело непростое, — подала наконец голос. — Тут, в Инте, не только мои глаза и уши. По согласию нашему, люди всех советниц везде ходят. Так мы друг другу доверяем. Но все равно гадюшник. Твои вояки котласовским угроза. До Беломорья рукой подать. Если оттуда сотня-другая таких явится, совсем плохо будет. Смекни — к чему их выпускать, знающих, как у нас устроено? Но помочь я тебе могу. У нас тут поход на оленных наметился. Вовсе обнаглели, уже за Дурной рекой стоят, на Кожим что ни ночь шастают, до самой дороги. Нас-то и обстреляли за двадцать километров от Кожима. Если пост собьют и мост взорвут — худо будет. А если мы их собьем и за Дурную загоним — будет хорошо. И если твои вояки себя проявят, дружбу докажут — почему бы их не отпустить? Тогда движение народу будет, кто вернется, кто приедет, суета. Не до них станет. Наверное.
— Когда этот поход?
— Дня через четыре. Из Печоры явятся, из Воркуты. И еще народу соберется… Так что ты пока подумай. Отдохни, покушай — сейчас у нас еды вдоволь. Если охота будет, на девку залезь. На какую хочь, которая без пуза. А я пойду. Хлопоты. Будь здоров, Андрей Петрович!
— И ты будь, Адя.
Аделина улыбнулась лунообразно, открыв шеренгу крепких желтоватых зубов, и скрылась за дверью.
Тотчас оттуда донесся вопль:
— Ах вы, курвы беспузые, подслушивали?
Через полчаса Круз, опираясь на костыль, стоял перед дверью на втором этаже этой же больницы и смотрел на пару хорошо выбритых бледных парней с автоматами. Парни сидели на стульях у двери, лузгали семечки, сплевывая прямо на пол, и не замечали Круза.
— Мне очень нужно поговорить с ним! — повторил Круз.
— Дядь, ты поди отдохни, — посоветовал парень слева. — Там человек работает. Приказано — не тревожить!
Крузова рука сама по себе полезла к правому боку — к кобуре. Которой не было. Потому Крузова рука поднялась, сложила фигуру V и с ее помощью произвела свист. Парни замерли, открыв рты. У правого вывалилось изо рта недолузганное семя.
— Я этому в Бразилии научился, в степях тамошних, — пояснил Круз, отирая губы. — Там коней свистом утихомиривают.
— Ну ты, дядя, — начал правый.
Но тут дверь распахнулась, и Дан в пахнущем хлоркой халате объявил радостно:
— Андрей, как хорошо! А я уже посылать за тобой хотел!
Следующие полчаса Круз слушал, кивая, и поддакивал, даже не пробуя вставить свое. У Дана горели глаза и тряслись руки.
— Ты пойми, все же просто, так просто! Гениально! Могли заметить еще десять лет назад, двадцать лет! Альпы, Швейцария, Савойя — все же рядом! Но беда, беда с налоксоном! Швейцарцы — народ дисциплинированный. И психоз, конечно, все боятся заболеть, а тут лекарство надежное. И производят у себя. У них то, что ты называешь «Вторым кризисом»,
