Волхв

аккредитация журналистов, должна была как минимум свести баланс в ноль.
А тем временем, Глушков в одном из павильонов ВДНХ, построил экспериментальный образец пресс-центра где каждый журналист мог за клавиатурой ЭВМ написать статью, отсканировать фотографию, и отправить всё по фототелеграфу в сою газету или журнал. Всё оборудование имело табличку с гербом и надпись «сделано в СССР». Собственно, сами пресс-центры существовали уже давно, но вот таких, полностью оснащённых вычислительными машинами, сканерами, фототелеграфом и телексом, не существовало. Поэтому Косыгин, когда увидел всё это в работе, лишь кивнул.
— Будем строить, Виктор Михайлович. Потянете двести рабочих мест?
— Потянем и триста, товарищ Косыгин.
— Тогда сделаем два таких центра. — Косыгин задумался. — Где-то в центре, и здесь на ВДНХ.
— И поставить большие экраны, с трансляцией с соревнований. — Подсказал подошедший со стороны Николаев.
— А, Виктор Петрович. — Косыгин широко улыбнулся. — Сознавайтесь, ваша идея?
— Скорее плод коллективного разума. — Виктор пожал протянутую руку и тоже улыбнулся, вспомнив как два часа доказывал Глушкову собрать опытный кусок пресс-центра. Глушков упирался всеми ногами и руками, но Виктор просто предложил ему попробовать собрать макет из пары столов в одном из кабинетов, и подключить к внешним сетям. Через неделю, в кабинетах было не протолкнуться от сотрудников, получавших и отправлявших документы в другие научные и учебные центры, а Глушков, уже отдавал проспоренный кому-то полтинник. Но похвале предсовмина был рад, и радовался за весь коллектив.
И это был один из важнейших элементов личной управленческой системы Николаева. Делиться достижениями и не грести всё под себя, что в среде советского чиновничьего аппарата вообще не предполагалось. Там наоборот люди рвали друг у друга идеи беззастенчиво приписывая себе авторство и загребая все выпавшие бонусы. Но те, с кем Виктор делился, может быть и не с первого раза, понимали все плюсы такого поведения, и в конце концов тоже начинали делиться. Так действительно было проще находить общий язык, а значит и работа становилась эффективнее, а если все работают хорошо, значит и награды тоже будут.
Быстрее всего продвигалась тема с воздушным стартом. Модернизированный Ил-76, которому грузоподъёмность подняли до шестидесяти тонн, заменив двигатели на более мощные, поднимал «Спираль» с разгонным блоком на высоту в семнадцать тысяч метров, откуда связка стартовала, и набрав скорость уходила вверх.
Проблема заключалась в том, что никакой серьёзной нагрузки эта система не могла вывести в принципе. Грузовой отсек брал максимум полторы тонны, даже не дотягивая до ракет лёгкого класса, и конструкторы «большого космоса» презрительно кривились при упоминании «Спирали». А вот военные, каждый спутник которых стоил просто огромных денег, мгновенно поняли, все преимущества ремонта оборудования на орбите, и теперь даже техзадание для их систем включало требование к ремонтопригодности, и возможности заправки спутника топливом прямо на орбите. И пока генеральные морщились, просто генералы, делали свою скучную работу, заставляя работать уже давно списанные спутники, или сводя их с орбиты с помощью тормозной парашютной системы ТПС, которая позволяла опустить спутник в заданном районе, мягко, без повреждений аппаратуры.
И дело тут было даже не в переработке ценнейших компонентов и возможном повторном использовании, но скорее в работе над ошибками, когда спутник разбирался до винтика чтобы понять, что именно там сломалось. Ну и не в последнюю очередь, уборка космического мусора.
Но самое ценное, что военные получили свой, совершенно независимый канал доставки грузов на орбиту. Разгонный двигатель с баком, даже не имел своей системы управления, и потому стоил вполне вменяемых денег, а остальные элементы были многоразовыми. Спирали даже снизили скорость спуска, и теплозащита горела куда менее интенсивно.
Из-за летающей словно по расписанию Спирали случился и другой казус. Ранее, космонавты получали «Героя» за один лишь факт полёта, а теперь, когда сформировалась целая эскадрилья и пилот мог побывать на орбите пару раз за неделю, это стало как-то неуместно. Поэтому Героя стали давать лишь за длительное, свыше тридцати суток пребывание на орбите, а просто сам факт первого полёта в космос, стали награждать почётным званием лётчик-космонавт, и орденом «Красная Звезда».
Но самый смешной выхлоп от всей затеи случился, когда Виктор попал на обсуждение возможного спутника наблюдения типа американского Кихола (англ. Key Hole, буквально «замочная скважина»). Вариант, предлагаемый ОКБ