Волкогуб и омела

Паша заставил себя перевести взгляд с жены на мужа.
Сергей испытал такое облегчение, что даже ему показалось, будто он согрелся. Он был убежден, что их ждет гибель, судьба тех взрослых вампиров, которых он здесь не видел.
— Знаете ли вы, какой сегодня день? — спросил Ник.
Гости смутились. Что-то было в местной атмосфере такое, что непривычные к ней теряли счет времени и ориентацию в пространстве.
— Канун Рождества, — задушевным голосом напомнил Ник. — Выезжаем через час.
Зимбабве, Африка
— Уезжай, — велела Ингрид Дамиану.
— Не могу же я просто так уехать и бросить тебя одну!
Он недоуменно вытаращился на нее из-за руля «лендровера». Она стояла при луне рядом с машиной, и ничего рядом не было — видимого, во всяком случае. Он знал, как не могла не знать и она, что обманчиво пустой ландшафт кишел зверями, из которых многие с удовольствием завалят такую напрашивающуюся добычу, как человек.
Ингрид подняла руки — в одной был сотовый телефон, в другой винтовка:
— Я не одна.
— Много тебе пользы будет от этого против целой стаи этих проклятых псов. Я уж молчу про львов или гиен.
— Уезжай, — повторила она спокойно. — Поедешь на кордон, посмотришь, не оставили ли нам там информацию, где искать браконьеров. Со мной ничего не случится.
— Сожрут тебя, — бросил он с горечью. Яростно рванул с места, прочь от своей спятившей начальницы, и про себя додумал: А виноват буду я.
Ингрид ждала в высокой траве, глядя вслед удаляющимся фарам.
Это его там задержит.
И быстро — потому что собаки никогда еще не сталкивались с хищником столь злобным и мстительным, как ждет их сегодня, — она сбросила одежду, включая носки и ботинки. Даже не дав себе труда сложить все аккуратно, как обычно, она сунула вещи в сумку, которую всегда носила с собой, бросила туда же мобильник и застегнула молнию. Закинула сумку на спину. Выкопала в земле нору голыми руками и сунула туда винтовку. Понюхала воздух, прислушалась, попробовала на вкус — и пустилась в бег. Не успела Ингрид сделать и десяти шагов, как уже бежала на четвереньках, груди втянулись внутрь, длинные рыжие волосы стали густым белым мехом, струящейся позади гривой. Она родилась вервольфом. Родители принесли ее в горы умирать. Но пока она еще была покрыта шерстью и пахла псиной, ее нашло семейство диких собак, обнюхало, повело с собой и воспитало, хотя с ней случались непредсказуемые и пугающие превращения, — до тех пор, пока она не научилась управлять ими сознательно.
В детстве ей хотелось быть только волком.
Сейчас она стала взрослой, но все равно иногда хочется, чтобы жизнь была такой простой, как тогда.
Каждые несколько километров она испускала вой, странно звучащий для ее обострившегося слуха, надеясь не услышать ответ.
Но в конце концов ей ответил издали целый хор.
Черт побери, я была права! Черт, будь оно все проклято!
Собаки возвращались туда, где годом раньше так успешно поохотились на двух необычайных тварей. Умные, черти! И мозг группы понимал, что добыча ждет сегодня. Знал, куда возвращаться. Они сейчас рвутся вперед в предвкушении невероятной добычи, какой у них никогда не было, кроме как на прошлое Рождество.
Второй охоты допустить нельзя. Она должна попасть туда прежде, чем они. От этого зависит жизнь всей стаи. Иду, иду, мои милые!
— Мы думали, нам тебя охранять! — возмутился Паша.
Они на удивление плавно остановились на пыльной и пустой улице африканской деревеньки. Выйдя из саней на землю, Николай обернулся, весело подмигнул и сказал:
— Если по вашей небрежности что-нибудь случится с этими оленями, я вас обоих одену в рубахи из серебряных крестов, сожгу на медленном огне, а пепел выброшу в святую воду.
— То есть нам сторожить оленей? — опешил Сергей. К тому же его тошнило: оказалось, что сверхзвуковые перелеты не слишком сочетаются с полным желудком изысканного напитка «Кровь, Югославия, Рождество 1242». Либо хранили неправильно, либо год выдался плохой.
Ник расхохотался, глядя на эти лица, полные оскорбленной гордости.
— Она ниже вашего достоинства, такая работа? — Никто из двоих не посмел дать честный ответ «Да!», и он наклонился поближе, чтобы они поняли: пожелтевшие длинные зубы ничем хорошим не пахнут. — Любой из этих оленей стоит тысячи таких вонючих трупов, как вы.
Снова приложив палец к носу, он вошел в дверь ближайшей хижины, бросив через плечо:
— Остерегайтесь диких собак. Они выпускают кишки быстрее, чем летят мои сани.
И он исчез. Только тут же выставил голову обратно:
— Понимаете проблему? У этих хижин нет настоящей крыши, мне приземлиться некуда. Паркуюсь на улице,