Волкогуб и омела

Не пуделями, не терьерами, не опоссумами какими-нибудь. Мы — волки! Я впервые в жизни знаю, кто я!
— Ты — вервольф. И если бы ты был внимателен на уроках, знал бы тогда, что это означает: человек-волк. Человек на первом месте, и выбор делает человек. Что он выберет, в то и превращается.
— Я пытался превратиться во что-нибудь другое, не получается.
— Продолжай пытаться. Тебе нужно выбрать облик, в котором тебе удобно. Фелисия чаще всего бегает в облике лабрадора, а у меня получается очень убедительный ньюфаундленд.
— Мне ни в одном облике не удобно, кроме волчьего.
— Значит, ты просто недостаточно сильно хочешь.
Джейк посмотрел Брайану прямо в глаза:
— Да, может быть, и не хочу. Может быть, мне хочется быть волком. Может быть, не хочется превращаться ни во что другое.
— Тогда в одиночный бег ты не пойдешь. Хочешь превращаться — пожалуйста, но тебе придется остаться дома.
— Как скажешь.
Будто он не будет ощущать себя в капкане, если станет волком. Будет даже хуже — чуять еще больше запахов внешнего мира, по которому он тоскует.
Он поплелся обратно в гостиную.
— И еще, Джейк, — догнал его голос Брайана. — Еще раз попробуй подслушивать мои разговоры с Фелисией, и ты до тридцати лет в одиночный бег не выйдешь!
Джейк не понял, голос вожака производил такое впечатление или его манеры, но он казался куда более волком, чем любой член стаи в самое полнолуние.
Вот же зараза! Как он узнал?
Джейк плюхнулся на диван в гостиной, злобно глядя на экран, где идиотский олень стонал о том, какой он урод. Надо бы попробовать быть в стае единственным чужаком.
Джейк привык, пока его перебрасывали из одной приемной семьи в другую, что он всюду новичок, но тогда ему было плевать. А сейчас он нашел наконец место, где хотел бы остаться, хотел бы стать своим, но нет — он и здесь будет вечно новенький. И оттого, что не сможет он за рождественским столом рассказать о своем беге, становилось еще горше. Может, еще что-то можно будет придумать.
Он усмехнулся, представив себе, как гонится за Рудольфом и делает ему красным не только нос.
Единственное, что в этот вечер было хорошего — это что Брайан не обращал на него внимания. Брайан и Руби смеялись, смотрели рождественские представления, ели пряничных человечков и взаправду вывесили кучу чулок для подарков возле камина. Фелисия еще не вернулась, и хотя они с Дэйвом пару раз звонили, Джейк не стал спрашивать, как они там, и уж точно не стал подслушивать.
Ускользнув наконец в комнату для гостей, Джейк решил не смотреть на толстую луну, висящую в ночном в небе. Что толку перекидываться в доме? Что ему потом делать — сворачиваться клубочком, как щенок на девчачьем постере? Может, у Брайана найдется шляпа Санты и он сделает пару фотографий для рождественских открыток на следующий год? Вообще могли бы просто его связать.
В конце концов он не выдержал и убрал шторы, чтобы хоть посмотреть на луну — и одного взгляда ему хватило. Джейк знал, что каждый ощущает перемену по-своему, и для него это было как потянуться изо всей силы, всем телом, и потом чувствуешь, будто ты стал длиннее и свободнее. Через десять минут после этого, не то чтобы приняв решение, он слетел вниз по лестнице, толкнул специально сделанную дверь и вышел в ночь.
Быстрыми прыжками он умчался прочь, а когда уже не боялся, что его услышат, остановился и вздохнул полной грудью. Вот такую жизнь ему надо вести. На воле, слышать, видеть, обонять, пробовать на вкус такое, чего в человеческом образе даже не увидел бы. С чего бы ему хотеть принять любую другую форму, кроме волчьей? Ха! Да если бы не компьютерные игры и не «Макдональдс», он бы вообще из волчьей формы не вылезал!
Конечно, он все равно будет слушаться законов стаи — более или менее, а это значило, что от домов надо убраться подальше. К счастью, дома вдавались в безлюдную местность, и достаточно легко было скакать по лесу, уходя от домов, дорог и глаз людей. А потом он дал себе волю, пустился во весь дух, подвывая и гоняясь за кроликами. Ладно, ни одного не поймал, но ведь еще рано. Он покажет Брайану, что способен бегать в одиночку!
Джейк представлял себе, что будет говорить молодым волкам завтра на рождественской вечеринке, когда выбежал на поляну. И учуял людей.
Он затормозил, упершись лапами в листья, не удержался от щенячьего визга. Застыв неподвижно, он прислушался, присмотрелся, принюхался. Нет, его не засекли.
Странное место собираться людям в канун Рождества: какой-то старый сарай, даже электричество там вряд ли есть. И огня там не было, а ведь людям должно быть сейчас жутко холодно, хотя для волка такая погода в самый раз.
Автомобиль забарахлил? Но никого снаружи,