Волкогуб и омела

запахов, в большинстве своем не слишком благополучных: наркотики и секс, боль и страх. И что-то под ними, фоном, мерзкий запах, от которого по коже поползли мурашки. Не знаю, был ли здесь наш объект, но узнаваемый запах Зла призывал меня к перемене…
Не здесь и не сейчас. Подожди до ночи, когда ты сможешь что-то с этим сделать.
Я неохотно направил стопы обратно к машине и решил взять след в больнице. Строительные машины и ранние рождественские покупатели превратили шоссе номер 128 в слякотную парковку, но мой F150 с новыми снеговыми шинами справлялся отлично. Я настроил радио на «Холодный завтрак» на WFNX и медленно полз к больнице «Юнион хоспитал» в Линне.
Вервольфом мне нравится быть по тем же причинам, по которым нравилось быть копом. Да, это работа в одиночку, и приходится встречаться с трагедиями, но их я исправляю. Я помогаю людям, я улучшаю мир и умею это делать. Я люблю быть одним из хороших парней. У меня такое чувство удовлетворения, которое, спорить могу, среднестатистическому бухгалтеру просто недоступно. Или доступно, но мне то откуда знать? Я просто себе Джерри Стьюбен, обычный парень, родился и вырос на Северном побережье, диплом по уголовному праву от Салемского университета штата, недавно досрочно вышел в отставку из Салемского департамента полиции. По налоговым декларациям я теперь частный детектив, но занимаюсь я не домашними разборками, мошенничествами со страховкой или изъятиями залога за просрочку платы. Я готов дойти до края земли, разыскивая пропавших детей, и цента за это не взять. Но в основном я держусь фамильного дела, которое состоит в искоренении зла из этого мира.
Если послушать, то я очень о себе высокого мнения? Да нет, если вы знаете правду о моем — нашем — типе. Фэнгборны, Сироты Пандоры, те, которых древние называли «Надежда» — считается, что их захлопнуло на дне ящика. Но по нашим легендам первые из Фэнгборнов выбрались наружу, и хорошо, что выбрались, потому что когда в мир выпустили зло, выпустили и средства его уничтожения. Вампиры и вервольфы — первые очищают кровь и снимают боль, вторые устраняют неискупимое зло, когда находят. Инстинкты наши безошибочны, органы чувств настроены на обнаружение зла. Истинное зло (не просто идиот, который тебя подрезает в потоке или крадет газеты у тебя из ящика) существует, и мы с ним ведем борьбу. Мы — те, кого не может коснуться зло, супергерои, которых никто никогда не видит, если мы правильно делаем свою работу. Я верю в это до самой глубины души, и ничего нет в мире лучше этого чувства.
Представьте себе, что было бы, если бы мы не приделали к злу тормозов. И это забавно, поскольку Фэнгборны во всех мифологиях описываются как самые развращенные убийцы. Существа нашей породы — не самые плодовитые в мире, и нас в Соединенных Штатах меньше тысячи, а вы, нормальные, когда перешли от охоты к земледелию, то стали размножаться как бешеные. Но мы — дети Надежды, и потому делаем что можем, и ни одно дело не пропадает зря.
И еще насчет мифов: не фазы луны, но призывы зла заставляют нас меняться — хотя я, например, и без этого могу, если очень разозлюсь. На ладонях у меня нет волос, хотя в тринадцать лет я — правда, по другим причинам, — опасался, что они там вырастут. Клодия говорит, что меня страшно достает, когда кто-то трогает мои вещи, но назовите мне хоть кого-нибудь, кто не защищает свою территорию? Когда мы заказываем пиццу, Клодия всегда просит к ней жареный чеснок. Зеркало у входной двери ей всегда напомнит, что в холода надо одеться так, как все прочие. Еще она говорит, что у нее аллергия на серебро, а на самом деле она просто считает, что серебро на ее коже выглядит безвкусно.
В реальной жизни мы очень внимательны к двум вещам: родство и тайна. Мы с Кло живем в Салеме, поскольку когда-то в восточном Массачусетсе нужна была наша семья. У деда по этому поводу юмор прорезался. «Кокта мы были приехать со старый родина, я думаль: эти люти люпят фидений? Ми им путем тафать прифидений!» И он смеялся кашляющим смехом.
Мне чертовски недостает старика, но наше присутствие никакого отношение не имеет к процессам ведьм: просто кучку немцев со странными привычками проще было спрятать среди польских и русских иммигрантов Салема девятнадцатого века. Мимикрия важнее всего. А тут не только ходят слухи о колдовстве, но и рассказывают истории про морского змея (состряпанные владельцами паромов и гостиниц), о пиратских сокровищах и домах с привидениями. На этом фоне рассказы о большой собаке под луной даже не смотрятся.
Поток машин наконец дополз до моего поворота, и я въехал на больничную парковку. Многие из Фэнгборнов работают врачами, сестрами, полицейскими, психоаналитиками, даже священниками. Любая работа с людьми, с нуждающимся в защите