Волкогуб и омела

с другом на скорости. В конце площадки тут же образовалась куча-мала, несколько псов тормозили на поворотах, устраивая потешные борцовские матчи.
Пока они играли, Лерман тщательно и методично убирал клетку за клеткой. Потом вошел в холодильную камеру, вытащил бок говяжьей туши. Мясницкой электропилой разрезал его на порции, разложил по мискам и вернулся к арене.
— Идите есть, — скомандовал он, и собаки, бросив свалку, разбежались по клеткам. Он закрыл двери и начал раздавать миски.
Пока псы ели, Лерман вытащил искусственную елку и начал привязывать гирлянду к ветвям.
Из леса позади склада смотрел в бинокль человек. Иногда он видел мелькавшего за окнами Лермана, таскающего охапки цветов и лент.
— Очень празднично, — вполголоса откомментировал наблюдатель.
На нем был рубчатый черный свитер, вполне подходящий для зим в Джорджии, черные джинсы и черные же ботинки. Волос не было видно под лыжной шапочкой, но подбородок и щеки покрывала спутанная седая борода. И ноги у него были толстые и сильные.
Он наблюдал из лесу целый день, чтобы удостовериться, что ночью Лерман будет один. Когда уехали Спинелли, он понял, что они перед Рождеством последние покупатели, и улыбнулся. Ладони зачесались — он вытер их о свитер коротким движением, почесал правую об угол пряжки ремня. Снова выглянул в бинокль. Лерман вешал гирлянды на каждую из собачьих клеток.
— Очень, очень празднично, — повторил человек.
Собаки очень затруднили его задачу, заставив искать нестандартное решение — он не мог проникнуть в склад и поставить жучки. Пришлось использовать комбинацию устройства дальнего подслушивания, работающего на отраженном от оконного стекла инфракрасном излучении, и перехвата сигнала сотового телефона. Но это решение все равно оставляло пробелы в улавливании звука. А когда кто-нибудь из этих проклятых псов начинал гавкать, то от инфракрасного излучателя сразу становилось толку как от карманного фонарика.
Лерман развернул шестифутового картонного Санта-Клауса и стал его вешать на стену.
— А вот это уже просто безвкусно, — скривился наблюдатель.
Чирикнул сотовый телефон. Человек с биноклем присел и включил звук.
Лерман взял телефон со стола.
— «Сторожевые псы Лермана», — сказал он в трубку.
— Здравствуй, Сэм, — произнес знакомый голос, и Лерман на миг крепче сжал телефон. — Ты слушаешь?
— Здравствуй, Мона, — ответил он.
— Сегодня рождественский вечер, Сэм. Я подумала, может быть, тебе захочется общества.
— Оно у меня есть.
— Ты меня понял. Собаки не считаются.
— Лучшие друзья человека, — ответил Лерман. — Ты не знала?
— Только если у человека нет женщины. Сэм, ты в Джорджии, не на Аляске. В Джор-джи-и. В Джорджии человеку не нужно встречать единственное в году Рождество в компании собак.
— Ты выпила, Мона?
— Ночь обещается красивая. Морозная и ясная, с полной луной. Полная луна на Рождество, Сэм. Такое нечасто бывает. Может быть, увидим, как летит по небу Санта на санях. Я встречаю Рождество одна, и я выпила. Можно мне приехать? Не должен ты быть один на Рождество с собаками.
— Собаки верны, Мона, — сказал он и тут же пожалел, что сказал.
Она замолчала. На миг ему показалось, что она разорвала соединение, но потом он услышал, что она плачет.
— Как поживает Ники? — спросил он, неуклюже меняя тему.
— Ники — здоровенная, пушистая, чудесная лапушка, — ответила она. — Сегодня я буду спать с ней в обнимку. А могла бы с тобой, могли бы маршмеллоу на огне пожарить…
— У меня нет камина.
— Сэм, пусти меня обратно в свою жизнь, — попросила она тихо. — Не выгоняй меня навсегда.
— Доброй ночи, Мона. Счастливого Рождества.
Он повесил трубку.
Человек в лесу посмотрел на часы, потом на небо. Солнце клонилось к горизонту. До ночи еще примерно час. Он посмотрел в бинокль — Лерман с несчастным видом сидел у стола, глядя на сотовый телефон. Потом отключил его.
— Бедняга Сэм, — вздохнул наблюдатель. — Полная луна — и пустые объятия.
Сработал будильник. Карсон, пятилетний самец немецкой овчарки, поднял голову.
— Спокойней, мальчик, — сказал ему Лерман. — У нас еще целый час, полно времени. Доешь сперва.
Пес вернулся к еде, но поглядывал на окна.
Рано она сегодня начала пить, подумал Лерман. Бог знает что бывает с человеком на праздники. Черт возьми, его от двухминутного разговора с ней трясет, а он-то трезв.
— Чертовски удачное время она выбрала для звонка, — сказал он собаке, и пес сочувственно скривился.
Лерман вспомнил, как она впервые вошла в его дверь. Когда это было — года три назад? Да, три