Волкогуб и омела

заплакал. Беззвучно, но слезы покатились у него из глаз. Китти подумала, что его что-то все же до этого довело. Что-то столкнуло его в пропасть, что-то такое, с чем он не мог справиться, и он оказался психом и покатился по этой дорожке. Вот что еще может случиться с человеком, если у него нет дома, где его ждут на Рождество.
Но волк не мог допустить, чтобы она размякла. У него грана сочувствия не было к хищнику, устроившему резню без причины, не признающему территории, не знающему правил. Волк видел признаки и понял, что происходит еще раньше, чем убийца поднял нож для нападения и с криком бросился к двери, готовый прорубаться мимо нее и Дэвида.
Она бы его отпустила. Можно анонимно позвонить, и пусть его берут копы. Этих людей они спасли — достаточно ведь?
Но Дэвид остановил его.
Она решила, что он превращается, что не удержал узду и хищник в нем рванулся навстречу вот этому хищнику человечьей породы. Убийца рванулся вперед, готовый ударить ножом и выскочить в дверь.
Дэвид уклонился от ножа и перехватил убийцу, ударив плечом в ребра. Вервольфы сильнее людей, и Дэвид вложил в удар больше силы, чем казалось возможным. Убийца отлетел в сторону, влепился в тонкую фанеру, отделяющую кухню от комнаты.
Но Дэвид не изменил формы. Прыгнув сверху, он прижал убийцу к полу, вырвал и отбросил в сторону нож и рукой уперся в шею, прижимая противника всем весом. Убийца брызгал слюной, ловил ртом воздух, метался, но с силой Дэвида ничего поделать не мог.
Может быть, Дэвид все-таки не совсем собой владеет.
— Дэвид! — позвала она его. Он вздрогнул, будто очнулся, обернулся к ней сердитыми янтарными глазами зверя. Еще держался, но едва-едва. — Держи себя в узде. Убивать не обязательно. Не давай себе сорваться.
— Так что делать будем?
Голос у него был рычащий.
— Оставим его копам.
Китти подождала, пока он кивнул, пока расслабились у него мышцы, пока он перестал выглядеть как волк в человечьей шкуре, и потом склонилась к жертвам. Но когда она к ним подошла, они заорали через кляпы.
— Нет-нет, я вас не трону, — успокаивающим голосом сказала она.
И снова подумала, как же они с Дэвидом смотрятся со стороны. У них, что ли, глаза горят? Может быть. Она чувствовала сама, что может в любой миг сорваться.
Китти постаралась двигаться очень медленно, и муж не стал ей мешать вытащить у него кляп и развязать руки.
— У вас есть веревка или клейкая лента? — спросила она.
Он быстро закивал:
— В кухне. Возле раковины. — И потом, почти как убийца, спросил:
— Кто вы такие?
И опять те же страшные, перепуганные глаза.
— Не важно, — ответила она, пошла в кухню и в ящике возле раковины нашла бельевую веревку.
Потом помогла Дэвиду связать убийцу. Может быть, намного сильнее, чем надо было, но она не хотела рисковать.
— Не хотелось бы мне отвечать на вопросы копов, — сказал Дэвид.
— И не надо, — ответила Китти. — Вряд ли нам здесь надо быть. — Она повернулась к хозяевам, уже освобожденным от пут: — Звоните девять-один-один, пусть помогут.
— Спасибо, — задохнулся от волнения муж. — Спасибо, спасибо…
— Лучшая нам благодарность — если вы не расскажете про нас копам. О’кей? Этот тип оказался небрежным, и вы его скрутили сами. О’кей?
Хозяева энергично закивали, не сводя глаз со связанного убийцы, будто ждали, что сейчас он бросится. Но он лежал, обмякший, глядя пустыми глазами в никуда, и повизгивал на каждом выдохе. Как раненый волк.
Через миг мужчина уже говорил по телефону, а Китти с Дэвидом стояли в дверях. Ей очень хотелось сказать перед уходом: «Счастливого Рождества!» — или еще что-нибудь такое. Женщина посмотрела на нее, сложив изорванные руки на коленях, тяжело дыша, но улыбаясь — едва-едва.
Китти улыбнулась в ответ, потянула за собой Дэвида и вышла.
Они потрусили обратно в город, ориентируясь на звуки машин на фривее и расплывчатые огни в туманном воздухе. Очень живописно падал снег, ноги у Китти, как и все остальное, промокли. Дэвид снегом смывал кровь с рук.
Он посмотрел на нее и спросил:
— Какого черта ты скалишься?
А Китти не могла не улыбаться от уха до уха.
— Чего скалюсь? Да потому что мы с тобой спасли этих людей. Мы — супергерои-вервольфы! Мы Бэтмэн и Робин! Вот мы какие!
Но это, опять-таки, могла быть адреналиновая эйфория.
Почти. Дэвиду хотелось завыть в ночное небо в торжествующей радости. Он чуть не перекинулся. Чуть не заступил за край. Под влиянием инстинкта он бросился в драку, это было как охота. Но он отошел от края. Китти помогла, и он заставил себя вернуться и остаться человеком. И чувствовал теперь себя сильным.
Маяком над снежной прерией