Волкогуб и омела

— И непонятно, кто это?
— Нет, они чуть с подветренной стороны. Но я слышу шаги. — Он чуть сжал мне руку, но если для ободрения, то ничего из этого не вышло. — Там кто-то один, так что проблем не будет.
— Для тебя — может быть, а я — человек.
И хотя драться я умею, но у меня и близко нет силы или быстроты не-человека. А это засада, потому что моя работа — драться с паршивыми овцами именно из этого стада.
— Чтобы напасть на тебя, надо будет пройти меня. Так что не волнуйся, не случится этого.
Я не смогла не улыбнуться. Вервольфы так уверены в собственных бойцовских качествах, что это иногда даже пугает. Но вот в данном случае это как раз чертовски было в масть.
К холодному воздуху примешался запах свежей земли, и через две-три минуты мы вышли к телу. Убитый лежал на спине возле трактора, прямо у свежевырытой могилы, и на его лице застыло недоумение, наводящее на мысль, что он даже не видел своего убийцу. На шее зияла прореха, сделанная чем-то зазубренным, но очень немного крови впиталось в воротник комбинезона и толстой куртки. Кто-то — наверное, наш вампир с поломанными клыками — высосал все.
— Зачем было копать могилу глубокой ночью? И без света?
— Сейчас такими вещами занимаются многие не-люди, и среди них многим не нужен свет, чтобы видеть ночью. Вот от этого человеком не пахнет. — Он выпустил мою руку и наклонился над телом. — Здесь держится запах, который я сегодня уже чуял. Но есть и другой, более слабый — который я нашел возле других жертв.
— Значит, у нас два вампира, которые могут быть между собой родственниками или нет, и они работают вместе. — Я всмотрелась в окружающую темноту. — Ты думаешь, они могут здесь прятаться?
— Не первые были бы вампы, устроившие себе дом на кладбище. В конечном счете отсюда и идут легенды про вампиров, встающих из могил.
— Но если наш сегодняшний вамп был настолько голоден, чтобы напасть на этого могильщика, он бы должен был напасть и раньше? Черт возьми, я там стояла вся такая замерзшая и заброшенная, и он никак не собирался на меня нападать?
— Может быть, почувствовал в тебе гнев, и решил, что слишком много будет воз…
Окончания я не расслышала, потому что из окружающей тьмы вылетело что-то длинное и тощее, устремляясь прямо ко мне. Мелькнуло белое лицо, а потом он налетел, выбил колья из руки и рухнул вместе со мной на землю.
От удара у меня дыхание отшибло и посыпались искры из глаз, но они очень быстро погасли от рычания вампира. Он прижимал меня всем телом к земле, и на каждом вдохе ощущался его запах — разрытая земля и немытое тело. Он оскалился, показав разбитые окровавленные клыки, подтверждающие подозрение, что могильщика убил он. И сейчас он еще на мне хотел нажраться.
Но в мои планы это не входило.
Я вздыбилась, чтобы его сбросить, но он оседлал меня как мустанга и хрипло засмеялся. Этот звук резко оборвался, когда мой кулак ударил его в лицо. Пусть я человек, но я сильная, и от моего удара нос у него лопнул, брызнув кровью во все стороны.
Он испустил горловое рычание — и внезапно ему ответил такой же звук. А потом он слетел с меня, отброшенный в ночь как мусорный мешок, и Броуди поднял меня на ноги.
— Цела? — спросил он отрывисто, и зеленые глаза светились тревогой за меня и гневом.
— Да, все нормально…
— Отлично. Подожди здесь, я с этим гадом разберусь.
— Броуди, нет! Подожди…
Но я говорила уже в пустоту.
Потирая плечи, я осмотрелась. Тот, кто наблюдал за нами по дороге, сейчас наблюдал за мной, и от этого ощущения мурашки поползли по коже. Это было более старое зло, чем то, за которым погнался Броуди, и от него исходило какое-то странное чувство удовлетворения.
Слегка поежившись, я огляделась в поисках кольев. Один нашла. Наверняка где-то здесь в темноте лежал и еще один, но уходить в поисках его мне не хотелось. И хотя одного кола могло оказаться мало против того, кто там в темноте, если он нападет так же внезапно, как первый, но ощущение зажатого в руке оружия успокаивало.
С колом в руке я наклонилась к телу и рассмотрела, что у бедняги с шеей. Кровавая каша.
Так кто же сообщил об убийстве? У этого могильщика был напарник, который сбежал с места преступления или тоже лежит в темноте с разорванной шеей? Если так, почему Броуди его не учуял?
И кто, черт побери, сейчас за мной наблюдает?
Я оглядела окружающие надгробья, сердце заколотилось, вкус страха наполнил рот. Мне на моем веку приходилось иметь дело с плохими парнями больше, чем полагалось бы на мою долю, но все равно я человек. А человек — легкая добыча для вампира. Даже такой тренированный человек, как я.
Господи, Броуди, где тебя носит?
Почему он оставил меня одну? Почему не учуял,