Волкогуб и омела

Вы тоже вервольф?
— Я белка-оборотень, сэр.
— Когда луна становится полной, вы превращаетесь в белку?
— Да.
— Белку с заячьими клыками и большим пушистым хвостом?
— Именно так.
Уэстон не мог понять, следует ему смеяться или нет.
— И вы уменьшаетесь? Или остаетесь того же размера?
— Того же.
— И вы едите людей?
— Нет, сэр. Не все териантропы плотоядны.
— А тогда, если можно вас спросить… что вы делаете когда превращаетесь?
— Запасаю орешки.
Уэстон попытался тщательно подобрать слова:
— И это… злые орешки?
— Я отношу ваш сарказм, сэр, к состоянию на грани нервного срыва, и поэтому на него не реагирую. Вы хотите получить помощь по поводу териантропии?
— Да, очень. Благодарю вас, Зила.
— Сейчас посмотрю график собраний. Так, завтра, в полдень, будет собрание АО в церкви св. Лючиана в Шомберге — это в десять милях к северо-востоку от вас. Тайное слово для прохода — «Талбот».
— А что такое АС?
— «Анонимные Серые».
— И если я там появлюсь, мне позволят участвовать в собрании?
— Да. Если вы скажете секретное слово.
— Я должен что-нибудь с собой принести?
— Пончики никогда не бывают лишними.
— Пончики. Я их привезу. Вы там будете, Зила? Я бы тогда еще привез арахиса.
— Очень предупредительно с вашей стороны, сэр, но я живу в Нью-Джерси. Кроме того, мне показалось, что вы мудак. Чем-нибудь еще могу быть полезна?
— Нет, Зила, спасибо.
— Спасибо, что позвонили по нашей линии.
Уэстон повесил трубку, закончив самый нереальный разговор за всю свою долгую жизнь. Час назад он был нормальный человек с некоторыми странностями кишечного порядка. Сейчас он уже был на девяносто девять процентов уверен, что он — оборотень какого-то вида.
Но какого?
Он вернулся на диван, подобрал щепоть шерсти. Длинная, серая, пушистая.
Оборотень-овца?
Нет, он ест людей. Должно быть что-то плотоядное.
Итак: какое серое животное ест других животных?
Волки, конечно. Койоты. Собаки. Коты. А слоны — плотоядные?
Интернет сообщил, что нет, травоядные, и это было приятно знать. Но тут ему вспомнилось другое серое плотоядное.
Крыса.
Крысой он быть не хотел. Крысы — мерзость. Одно дело собирать орешки, совсем другое — плавать в сточных канавах, жрать мусор, нечистоты и падаль. Ужас.
Он вывернулся подмышкой к носу, понюхал, не пахнет ли канавой. Вроде бы нет. Потом он посмотрел на часы и увидел, что до собрания АО осталось всего два часа.
Уэстон быстро забежал в душ, оделся и пустился в путь.

Ночью прошел снег, придав Нейпервилю еще большее сходство с зимней сказкой. Морозный воздух приятно охлаждал открытое лицо. Некоторую лихорадку Уэстон приписывал своему состоянию: в Гугле говорилось, что у волка нормальная температура — сто с половиной по Фаренгейту.
Сперва он заехал к доктору Ваггонеру забрать серебряный крест. Себе он его оставлять не собирался, но считал, что уничтожить его как улику убийства было бы полезно.
Сестра протянула ему конверт.
— Вы его не наденете? — спросила она, и глаза у нее пускали чертиков.
— Не сейчас.
Но выйдя из офиса, он все же открыл конверт — посмотреть. И правда серебро. Но во всех книгах и фильмах утверждалось, что серебро для вервольфов смертельно. Сделав глубокий вдох, Уэстон вытряхнул крест себе на ладонь. Нет, кожу не жжет. Или это действует только на вампиров?
Уэстон поднес было крест к лицу, собираясь лизнуть, но вспомнил, где эта штука побывала. И вообще, она прошла через организм, а он жив. Значит, легенды врут.
Сунув крест в карман пальто, он зашагал в город, в кондитерскую. По дороге ему повстречался человек, одетый Санта-Клаусом, который звонил в колокольчик, собирая на какую-то благотворительность. Подумав о кресте, Уэстон подошел и бросил его в стальную чашу для пожертвований.
— Берегись! — низким зловещим голосом ответил Санта.
— Простите? — Уэстон подумал, что не расслышал.
— По Нейпервилю бродит убийца. — В дыхании Санты явно чувствовался сироп от кашля. — Необычный убийца. Он выходит на охоту только в полнолуние.
— Да? Спасибо, что предупредили.
Уэстон пошел прочь, но пальцы Санты схватил его за руку, сдавив запястье как клешня омара.
— Непослушные мальчики получат, что заслужили, — убежденно произнес Санта.
— Ну, наверное.
Глаза Санты вдруг загорелись изнутри.
— Их разорвут на части! Кусок за куском! Головы сорвут с нечестивых плеч! Сгорят они в золу на священной земле! СГОРЯТ! СГОРРЯТ! СГОРРРРЯТ!!