Волкогуб и омела

штанах и велюровом топе — подарок от Амелии. И ощущала себя чертовски самодостаточной.
Поэтому сама удивилась, как меня обрадовало появление в дверях моего прадеда. Его зовут Найэл Бригант, и он принц фейри. В общем, долго рассказывать, но так оно и есть. Мы познакомились с ним всего месяца два назад, и не могу сказать, что хорошо друг друга знаем, но мы родственники. Он ростом шесть футов, почти всегда носит черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком, волосы у него золотистые и тонкие, как на кукурузном початке. Они длиннее моих и развеваются при малейшем ветерке.
А, еще вот что: моему прадеду тысяча лет. Или около того. Я так понимаю, что уже тяжело помнить точно — в таком-то возрасте.
Найэл мне улыбнулся, шевельнулись тонкие морщинки возле глаз, почему-то еще усиливая его обаяние. У него, к моему радостному изумлению, еще был ворох завернутых коробок.
— Как я рада тебя видеть, прадедушка, заходи! — пригласила его я. — У меня рождественский обед, разделишь его со мной?
— Конечно, — ответил он, — для того я и пришел. Хотя и не был приглашен, — добавил он.
— Ой! — Мне вдруг стало стыдно за свою невоспитанность. — Я просто не думала, что тебе такие вещи интересны… я к тому, что ты же не…
— Не христианин, — улыбнулся он, выводя меня из затруднения. — Нет, моя дорогая. Но ты любишь Рождество, и я подумал, что хотел бы встретить его вместе с тобой.
— Ух ты! — отозвалась я. Я и для него завернула подарок, намереваясь отдать при очередной встрече (увидеться с Найэлом — не слишком регулярное событие), и потому сейчас купалась в полном счастье. Он мне подарил опаловое ожерелье, а я ему пару новых галстуков (черному пора в отставку) и вымпел команды «Шривпорт мадбагз» — ради местного колорита.
Когда еда была готова, мы сели обедать, и он ел и хвалил.
Потрясающее было Рождество.
Мужчина, известный Сьюки Стакхаус под именем Престона, стоял в лесу и смотрел, как она и ее прадед движутся по гостиной.
— Она прекрасна и слаще нектара, — сказал он своему спутнику, здоровенному вервольфу, который обыскивал дом Сьюки. — Мне только чуть пришлось прибавить магии, чтобы возникло влечение.
— А как Найэл втравил тебя в это дело? — спросил вервольф. Он и правда был вервольфом, в отличие от Престона — фейри с даром перевоплощения.
— Он меня однажды вытащил из передряги. Чтобы долго не рассказывать, там пришлось отмазываться от ворлока и от эльфа. Так вот, Найэл сказал, что хочет этой человеческой женщине сделать очень счастливое Рождество, которого она заслуживает, а родных у нее нет. — Он задумчиво поглядывал на силуэт Сьюки, движущийся в окне. — Вот он и скроил эту историю под нее как на заказ. Она не разговаривает с братом — потому именно брат «сдал» нам ее лес. Она; ее лес. Она любит помогать другими — я был «раненым». Она любит защищать — и за мной «охотились». У нее давно уже не было секса — и я ее соблазнил. — Престон вздохнул: — Я бы рад был это повторить. Чудесно — для тех, кто людей любит. Но Найэл сказал: больше никаких контактов. А его слово — закон.
— Как ты думаешь, зачем он это все для нее устроил?
— Понятия не имею. А как он тебя с Куртом в это дело затащил?
— А мы у него работаем в одной из его контор курьерами. Он знает, что мы немножко играем в любительских спектаклях. — Вервольф попытался придать себе скромный вид, но не очень получилось. — Вот мне досталась роль Большого громилы, а Курт был Второй громила.
— И вы отлично сыграли, — сказал фейри-Престон с неподдельным одобрением. — Ладно, пора мне в свои леса обратно. Будь здоров, Ральф.
— Пока, — ответил Ральф, и Престон в мгновение ока исчез.
— Как они, черт их побери, это делают? — спросил себя Ральф, пожав плечами, и затопал через лес к ожидающему мотоциклу и своему приятелю Курту. С полным карманом денег и историей, которую надлежало хранить в тайне.
А внутри старого дома Найэл Бригант, принц фейри и любящий прадед, слегка насторожил уши, услышав далекие звуки ухода Престона и Ральфа. Он знал, что слышны они только ему, и улыбнулся своей правнучке. Что такое Рождество, он не совсем понимал, но знал, что это время, когда люди дарят и получают подарки и собираются в семейном кругу. Глядя на счастливое лицо Сьюки, он знал, что подарил ей неповторимые йольские воспоминания.
— Счастливого Рождества, Сьюки! — сказал он и поцеловал ее в щеку.