Волкогуб и омела

Уэстон щелкнул пальцами:
— Зила! Зила ее зовут. Она чужие орешки хватает.
Старикан остался бесстрастен.
— Я Зиле позвоню, — сказал женский голос из зала.
Уэстон стал ждать, гадая, что делать, если они его не примут. Он долго гуглил, но о своем состоянии выяснил очень мало. И ему нужен был разговор с этими людьми — просто чтобы понять, что это вообще такое. И как с этим управляться.
— Нормально, — сказала женщина. — Зила дала ему не тот пароль. Правда, сказала, что он вроде бы мудак.
Старикан посмотрел на Уэстона в упор:
— У нас на собраниях АО — никаких мудачеств. Это ясно?
Уэстон кивнул.
— Скотт, кончай строить из себя начальника, — сказал все тот же женский голос. — Впусти ты этого бедолагу.
Скотт отступил в сторону. Уэстон взял у него свои пончики и вошел.
Обычный церковный цоколь. Низкий потолок, пахнет сыростью. Лампы дневного света. Старомодная кофейная машина булькает в углу на подставке, рядом с сундуком. Длинный стол, как в кафетерии, расположился в центре в окружении оранжевых пластиковых стульев. На стульях пятеро — трое мужчин, две женщины. Одна из женщин, эффектная блондинка, встала и протянула руку. Румяные щеки, вздернутый носик и губы Анджелины Джоли.
— Добро пожаловать в «Анонимные оборотни». Я Ирена Рид, президент капитула.
Та, которая звонила Зиле. Уэстон протянул руку для пожатия, но Ирена протянула свою мимо и взяла пончики. Их она поставила на стол, все сгрудились вокруг, высматривая и выбирая. Ирена выбрала с вареньем и взяла его зубами, плавно и медленно. Уэстону это показалось невероятно эротичным.
— Итак, ваше имя? — мурлыкнула она губами, посыпанными сахарной пудрой.
— Я думал, общество анонимное?
Ирена жестом попросила его подойти ближе и отвела к кофеварке, пока все прочие ели пончики.
— Основатели считали, что в названии «Анонимные оборотни» есть основательность.
— Основательность?
— Ну, да. Глубина, весомость — извините, я школьная училка, и мы это слово сейчас как раз проходим. Создавая группу, они решили, что «Анонимные оборотни» — самое лучшее возможное название. А то чуть было не назвали «Сами себе зоопарк».
— Ага, понятно. — Он оглядел группу, приветственно помахал рукой. — Меня зовут Уэстон.
Он ждал ответа в унисон: «Привет, Уэстон!» Ответа не было.
— Всем привет! — попробовал Уэстон.
Опять никакой реакции.
— Они не слишком общительны, когда перед ними еда, — пояснила Ирена.
— Да, похоже. Так вы… вы териантроп?
— Оборотень-гепард. Что забавно, если учесть, что я училка.
Он захлопал глазами — до него не дошло.
— Мы шпаргальщиков

гоняем.
Ирена поднесла руку ко рту, не в силах сдержать приступа смеха.
Уэстон понял, что уже влюбился в нее по уши.
— А кто все остальные?
— Отставной морпех, Скотт Ховард. Черепаха-оборотень.
Уэстон посмотрел на этого человека новыми глазами: длинная морщинистая шея, согнутая спина.
— Ему подходит.
— Небольшой человек с большой головой — Дэвид Кесслер. Коралл.
Уэстон заморгал:
— То есть он оборачивается кораллом?
— Ага.
— Как на рифе?
— Тише, тише. Он может обидеться.
— А вот та пожилая женщина? — Уэстон показал на плотную фигуру с пышной путаницей черных курчавых волос.
— Филлис Алленби. Меховушка.
— А что это такое?
— Меховушки одеваются в костюмы животных. Как талисманки бейсбольных команд.
— Зачем? — не понял Уэстон.
— Не знаю точно. Может, какое-то сексуальное отклонение.
— Так она не териантроп?
— Нет, она любит наряжаться бегемотом и танцевать в таком виде. Мне лично это непонятно.
— А почему она допущена на собрание?
— Да нам как-то ее жалко.
Тут их окликнул высокий мужчина, шевельнув усыпанными какой-то крошкой губами:
— Вы там про нас?
Ирена направила на него указательный палец, отставив большой вверх, изобразила выстрел из пистолета:
— Про тебя отдельно, Энди.
Он вальяжно подошел, скалясь обмазанным шоколадом ртом:
— Энди Мак-Дермот, кабан-оборотень.
— Вы… вы становитесь свиньей? — предположил Уэстон.
— На самом деле, когда встает полная луна, я превращаюсь в собеседника, интересующегося только собой и конечно рассказывающего о каждой мелкой подробности своей жизни.
Уэстон не понял, что тут можно сказать. Энди хлопнул его по плечу — так энергично, что Уэстон покачнулся.
— В зануду! Доходит? Оборотень-зануда

! —