Волкогуб и омела

Он рассмеялся, обдав Уэстона сладкой крошкой. — Шучу. В свинью, конечно.
— В еще большую свинью, чем обычно, Энди?
Мак-Дермот бросил на Ирену до невозможности похотливый взгляд:
— До чего ж ты горячая штучка, Ирена. Когда же мы с тобой заведем себе выводок маленьких котосят?
— Первого никогда, Энди. И это были бы не котосята, а пардосвинки.
— Зачет, — отметила Филлис. — Пристрели эту свинью, девушка.
— А последний кто? — спросил Уэстон. — Вон тот, большой?
Все трое оглянулись на мускулистого человека, который сидел за столом и смотрел отсутствующими глазами.
— Это Райан.
— Просто Райан — и все?
Энди вытер рот рукавом.
— Все, что он нам сказал. Всегда молчит. Ни слова никогда не скажет. Приходит на каждое собрание и сидит с видом Терминатора.
— А во что он превращается?
— Никто не знает. Во что-то наверняка превращается, а то бы Зила его сюда не послала. — Энди обернулся к Уэстону: — Так, значит, ты и есть Нейпервильский Потрошитель? И что ты за териантроп? Крыса? — Энди нахмурился.
— Точно не знаю. Я думаю, что я — вервольф.
Группа хором расхохоталась.
— Что смешного?
— Поначалу все считают себя вервольфами, — объяснила Ирена, погладив его по рукаву. — Потому что из териантропов они самые популярные.
— Им достается вся пресса, и все книги о них пишутся, — сказал Энди. — И фильмы тоже про них. Никогда же не увидишь блокбастер «Американский кабан-оборотень в Лондоне».
— Или ужастик «Хрюканье», — добавила Филлис. Может, она просто меховушка, но Уэстону Филлис начинала нравиться.
Рука Ирены пошла вверх, поглаживая ему плечо, и Уэстон почувствовал, как голова начинает кружиться:
— Мы не помним, во что превращаемся, и сперва полагаем, что мы — вервольфы.
— А как мне узнать, во что я превращаюсь?
— Я себе поставил видеокамеру и записал себя. — Энди полез в карман и достал диск. — Хочешь, поставим?
— Не соглашайся, — предупредила Филлис. — В прошлый раз он поставил запись, как он с какой-то женщиной занимается мерзостью. Нет, настоящей мерзостью.
— Ну, ошибся. — Энди нагнулся к Уэстону и прошептал. — Она из группы поддержки спортсменов в колледже, обучается технике массажа. Я потом неделю враскорячку ходил.
— Это была старуха, — уточнила Филлис. — С ходунком на колесах.
— А ты, извращенка меховая, не лезь в чужой разговор. Ты даже не териантроп.
Филлис решительно выставила подбородок:
— Я в душе териантроп.
— Когда наступает полнолуние, ты в бегемота не превращаешься. Ты превращаешься в идиотку, которая напяливает бегемотский маскарад и пляшет, как затейница на празднике для дефективных детей.
Филлис вскочила, сжимая кулаки.
— Я тебе сейчас в хавало яблоко забью и зажарю тебя в собственном жиру, ветчина!
— Хватит! — Ирена подняла руки. — Мы взрослые люди, нечего детский сад устраивать.
— Кто-нибудь хочет последний пончик? — Это спросил Дэвид, коралл-оборотень. — Уэстон? Ты еще не брал.
Уэстон похлопал себя по животу:
— Нет, спасибо. Я недавно съел свою соседку и ее собаку.
— А я однажды съел коммивояжера, который щетки продавал, — сказал Энди.
— Врешь ты все, — возразила Филлис. — Сожрал ты ершик для унитаза, да еще пакет таблеток освежителя для него же. Оттого и гадил синим.
— Так я возьму последний пончик? — спросил Дэвид. Впрочем, он его уже надкусил.
Уэстон посмотрел на Ирену, и сердце у него затрепетало.
— А кроме видео, есть способ узнать, кто я такой?
У Ирены глаза засветились:
— Да. Есть один.
Вся группа кроме Райана собралась возле сундука, стоящего в углу зала.
— Набор для анализа.
Ирена повернула в замке старинного вида ключ и открыла крышку.
Уэстон ожидал увидеть медицинские приборы, или, быть может, какие-то реактивы. Но в сундуке оказались сушеные растения, поломанные старинные безделушки и какой-то бесполезный с виду мусор.
— Протяни руку.
Уэстон так и сделал. Ирена взяла его за запястье и провела по ладони какой-то веточкой.
— Что-нибудь чувствуешь?
Кроме легкого телесного возбуждения, он не почувствовал ничего. Уэстон покачал головой.
— Кошачья мята, — объяснила Ирена. — Жаль, жаль. Отличный из тебя был бы котик.
Она поднесла веточку к губам и еле слышно застонала. Энди взял веточку у нее из рук и бросил обратно в сундук.
— Ей только волю дай, она целый день будет так играть, а нам пора начинать собрание. Вот это тронь.
Он протянул Уэстону другую веточку, подлиннее и потемнее. Уэстон тронул — и ему показалось, что руку до плеча