Неожиданно круто меняется жизнь частного детектива Алексея Сергеева по кличке «Серый». Взрыв в гостиничном номере, бешеная езда по ночным горам и наконец, предложение «князя» – воровского авторитета – стать его личным телохранителем.Отказаться нельзя – ведь у противника «князя» есть личные «крутые» претензии и к самому Серому.
Авторы: Гусев Валерий Борисович
– Генерал Светлов ваш родственник?
– Побратим, – сказал я.
Вот оно что! А я и не врубился сразу, человек из пяти букв. Такой расклад грех упустить.
И я сказал ему насчет Володи.
– Стрельцов? Нет вопроса, – чеканно отрезал прокурор. – Ошибки надо исправлять. Верно, Алекс?
Верно. Но лучше их не делать.
С тем я и вышел из кабинета. С тем мы и поехали искать Женьке новые штаны с тостером. Для светлого дома.
Дел было действительно много. И чем ближе к концу, тем больше они уплотнялись.
Мы опять перебрались втроем на виллу и занялись подъемом вражеского судна. Я довершил ту работу, что мы не успели сделать с Мещерским, и выпотрошил катер как консервную банку, не снял только двигатели.
Затем я завел за носовую утку трос, другой его конец мы прицепили к джипу и выволокли катер на берег.
Два дня мы потратили на то, чтобы залатать пробоину, поставить на место транец и привести в порядок движки.
А на третий день, захватив заправленный акваланг, отправились на катере к затонувшей яхте.
Я детально обследовал ее положение на дне и понял, что оно не безнадежно. Глубина, правда, приличная, метров десять с лишним, но яхта стояла на твердом дне, на ровном киле. И ее уже обживали морские обитатели.
Вопрос с технологией подъема решился неожиданно. Благодаря Анчаровой скупости, что ли. Оказывается, он все время, что жил на вилле, кропотливо не выбрасывал тару от всех выпитых «пепси» и «колы» и хлопотливо складывал ее про черный день за дальним сараем.
Мы до отказа загрузили катер пустыми баллонами с плотно завернутыми пробками, даже на палубе сложили, и опять пошли к яхте. Бросили якорь. И я стал нырять и закладывать внутрь яхты наше понтонное изобретение. Забивал им все, что можно: форпик, рундуки, платяные шкафы, а после просто набивал ими обе каюты, и бутылки ретиво всплывали к потолку.
Не скажу, что это было просто: погружаться без свинцового пояса с двумя-тремя пустыми пластмассовыми бутылями. Мало того, что они строптиво рвались наверх, так они еще не давали погрузиться и мне.
Но в конце концов мы приспособились: поднимали якорь катера, привязывали к нему мешок с бутылками и бросали обратно в воду, стараясь попасть поближе к яхте. Не всегда это удавалось – катер сносило, но мы доперли выбросить с палубы яхты сигнальный буй, и теперь якорь ложился точно в кокпит.
И все это время под водой мне казалось, что вот-вот мелькнет в зеленой дали изящная тень Мещерского, спешащего мне на помощь красивым стилем «дельфин». Ах, Князь, Князь!
Когда я закончил эту работу, набил судно как банку шпротами и закрыл двери кают, яхта еще не всплыла, но уже покачивалась под водой, пытаясь оторваться от дна.
Анчар призвал на помощь местных рыбаков, и они пришли на двух баркасах. Я завел под нос и корму канаты, и под «раз-два – взяли», под «майну и виру» яхта легко всплыла и осталась на поверхности, надежно зачаленная меж двух судов.
Я подвел под пробоины заранее заготовленный пластырь, мы откачали воду и отбуксировали яхту катером в город, где в местном яхт-клубе Володя договорился, чтобы нам выделили отдельный эллинг. Куда мы и закатили яхту лебедкой по слипу, закрыли за ней ворота.
– Ну вот, – сказал Володя, отдавая мне ключи, – теперь, если придет нужда слинять за кордон, тебя будет ждать оснащенный корабль с бывалыми головорезами на борту.
– Это все мирмульки, Вовик, – ответил я, – это не главное.
– А ты знаешь главное? – восхитился он.
– Не знаю. Но хотел бы знать. Чтобы жить полегче.
– Так не бывает, не надейся.
Успокоил, стало быть.
Мы вернулись на виллу.
Я сбрил бороду и переоделся.
И на нас нахлынули Светка с Сержем (приехали на машине, а не вылезли, всплыв, из колодца) – она в белом платье, он – в черной паре. Она – с цветами, он – с улыбкой до ушей.
Они, оказывается, подали заявление, расстриги, и заодно обручились.
Ну что ж, совет да любовь, стало быть. Событие радостное, наконец.
И мы сели за стол поздравлять жениха и невесту.
Начала Женька, как обычно:
– Люди тут трудятся, корабли затонувшие спасают, а ты только о себе думаешь.
– А о ком еще думать? – не осталась в долгу Светка. – Обо всех остальных на свете наша Женечка заботится.
Женька ответила по своей внутренней логике:
– Горько!
И долго скептически наблюдала, как они целуются. Повернулась ко мне:
– Да, Серый, молодежь нынче никуда не годится, скажи?
– Не знаю, – выкрутился я. – Я со Светкой не целовался.
Встал Анчар с «фужором».
– Мы много потеряли, да, – сказал он. – И, стало быть, много нашли. А скоро нас будет, – он со значением посмотрел на жениха с
