Неожиданно круто меняется жизнь частного детектива Алексея Сергеева по кличке «Серый». Взрыв в гостиничном номере, бешеная езда по ночным горам и наконец, предложение «князя» – воровского авторитета – стать его личным телохранителем.Отказаться нельзя – ведь у противника «князя» есть личные «крутые» претензии и к самому Серому.
Авторы: Гусев Валерий Борисович
чтобы мне не мешали.
– Я создам тебе условия. Если удастся снять информацию, сделаешь распечатку. В одном экземпляре.
– Когда это нужно сделать? Сегодня?
– Как только вернетесь. Потому что я не рассчитываю на особый эффект от предстоящего вторжения. И они ни хрена не найдут, и я из этого визитера мало что выдавлю.
– Ты думаешь?
– Вряд ли этот человек посвящен в дело глубже меня. Ему поставили узкую задачу: черный конверт размером с писчий лист – и все. Что-то, конечно, я из него выбью, но, по правде, больше рассчитываю на переговоры с Боксером.
– Ты с ума сошел! – взвизгнула Женька светским тоном. – Он не отпустит тебя ни живым, ни здоровым.
– Поторгуемся. У меня две надежды есть. Первая, что он посговорчивее станет, когда узнает, что я не только жив, но и его человека взял и кое-какую информацию с него наверняка снял. А вторая – я ему свои услуги предложу, в обход Мещерского…
– А это как? – не поняла Женька. – Подлость хочешь сделать?
– Вроде как условия поставлю для мирного решения вопроса: я тебе – конверт, ты от нас – отвянь.
– Дураков ищешь?
– Что их искать? – вздохнул я. – Полна дача. И Серый в том числе.
– Кроме меня, – поспешила заверить Женька. – Пойдем. У тебя все?
– Остальные инструкции – завтра, на берегу. С прощальным, гудком парохода. Чтоб не передумала.
Анчар растворил перед нами двери и, как мажордом жезлом, стукнул в пол ножнами, величественно провозгласил (Женька подучила) на южноамериканском плантаторском диалекте:
– Маса и миса Грей. – Он покосился сверху на Женьку, смерил ее взглядом и ехидно поправился: – Миска Грей.
– Ширинку застегни, простудишься, – шепотом отомстил я за свои унижения, обходя Анчара под руку с Женькой. – Стыд какой, распустился. Дамы кругом.
– Пряжка сломался на «молнии», – тоже шепотом смущенно поделился Анчар. – Очень заметно, да? Сейчас булавок найду.
– Ты поосторожнее, с булавкой-то, – обернувшись, заботливо посоветовала Женька. – Не уколись.
Анчар конфузливо хмыкнул в кулак.
– Мы решили сходить для начала на Андреевскую банку, – сказал мне Мещерский, протягивая коктейль. – Не возражаете? Там не глубоко и великолепное дно – сплошные заросли.
– Ну и что? Вы в них спрячетесь?
Пожатие плеч в адрес неразумного ребенка, снисходительное пояснение:
– В эту пору там кормится малек. И привлекает прекрасную рыбу под названием лаврак.
Вежливо подождал реакции – всплеска рук и восторженного визга вроде: не может быть, что вы говорите!
Не дождался.
– Местные называют его белорыбицей. До десяти килограммов, светло-золотой, упорный в борьбе. Добыть его – редкая удача.
– Доброй охоты, – вздохнул я.
И было подумал: где он живет, в каком мире, но тут же укорил себя – почти уже в мире ином. Потому он и плюнул на все конверты и опасности. Потому и торопится, стоя на пороге, взять последнее, что еще предлагает ему мир этот. Мир, где Вита, Анчар и море.
Похоже, все они здесь сдвинулись в какое-то иное измерение, не найдя себя в мире реальном. Не попали туда, где им было отведено место. Ну не в своем времени родились. Не в своем качестве. Потому, видно, так трагически разорвались и сплелись их судьбы.
Ведь тому же абреку Анчару было скорее всего суждено ухаживать, напевая в усы, за виноградной лозой, радовать друзей своим прекрасным вином, а по большим праздникам, безлунной ночью, разбойничать на горных тропах, угонять чужие табуны, похищать длиннокосых чернооких красавиц.
А Вите? Не ей ли судьба – за клавесином при свечах или за пяльцами у заснеженного окошка поджидать своего возлюбленного из далекого похода?
Ну да эта болезнь тоже общая. Говорилось уже…
За столом я был плохим собеседником. Устал. Да и голова была занята. Кажется, начал понимать, в каком углу темной комнаты затаилась кошка, которой там нет.
Я старался поменьше пить и есть. Мне еще предстояла работа в ночь. И очень сложные следующие сутки. И следующие за ними – тоже. И, может быть, еще не одни… Если повезет.
И еще я знал: будет момент, когда я очень пожалею, что не встал среди застолья, не бросил на одно плечо сумку, на другое Женьку и не ушел отсюда подальше. Не оглядываясь. Пока не поздно.
Да вот, стало быть, уже давно поздно…
Мещерский, с сигарой в зубах, сел к роялю. Вита с Женькой, обнявшись, стали в его «излучине», похожие на два цветка. Впрочем, плохая цифра для цветов – четная.
На что же они были похожи? Больше всего, пожалуй, на молодых, красивых и счастливых женщин. На первый взгляд, по крайней мере.
Мещерский полистал, щурясь от синего дыма сигары, тетрадь с нотами, положил пальцы на клавиши.
