В центре повествования судьба молодого парня, из приличной семьи, который рванул из провинциального северного городка в столицу на поиск своей судьбы, судьбы мага. Что получится из этого — увидите.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
на Дарана, благоразумно отставшего от хозяина и не нывшего до самого вечера.
Впрочем, вечером все пошло как обычно – выступление в трактире, успешное, это уж само собой, ванна с горячей водой (Хозяин, ну что ты так часто моешься? Ведь не обделался же! И меня мучаешь!), сон, колышащийся фургон, пыльная дорога, деревни, поля… и снова трактир, гостиница, ванна…
Дни слились один в один, ночи в одну ночь, разговоры в один разговор. Дорога казалась вечной, бесконечной, как жизнь, как мир, как голубое небо над головой, в котором висело вечное желтое солнце. Но все когда‑то кончается, и к немалому удивлению Илара, застывшему в процессе передвижения по миру, караван наконец‑то достиг столицы Империи Зоран, великого и ужасного города Зоран–Темир.
То, что он великий, было ясно уже при въезде в древние ворота, окованные начищенной медью. Народ толкался, орал, пытался въехать до заката – по распоряжению императора караванам запрещалось въезжать в Старый город после наступления темноты.
Старый город – это та территория, что находилась за крепостными стенами, когда‑то столица была именно там, пока город, как болезненная опухоль не распространился в стороны и не поглотил и крепость, и множество деревень вокруг, пока не настроил домов, домишек, магазинов и лавок, храмов и питейных заведений за пределами крепости.
Илар никогда не бывал в таких больших городах, и был ошеломлен суетой, шумом, беготней. Ему казалось, что все куда‑то не просто идут, а бегут, будто их укололи в зад здоровенным шилом. Когда Илар поделился своими наблюдениями с Биргазом, на несколько минут подъехавшим к фургону с Иларом, тот долго и весело смеялся, а потом сказал, что парень не видел еще центра города – вот там действительно бегают и суетятся, а тут – ерунда. Обычная рабочая суета. Огромный город хочет есть, пить, одеваться, обуваться, и все эти караваны призваны удовлетворить самые прихотливые желания горожан. Магазины, лавки, мастерские – все жадно ждут товара, и каждый из караванщиков старается доставить его как можно быстрее. Быстрее разгрузишься – быстрее получишь деньги, быстрее заработаешь и сможешь снова отправиться в новый рейс. Обычная жизнь купца, караванщика.
Предстояло сообразить, что делать дальше, и по совету Биргаза Илар и Даран отправились к недорогой гостинице «Черный конь», что располагалась в Старом городе в районе северных ворот, через которые, собственно, они и въехали.
Попрощались с караванщиком и его женой – прощания не были долгими, Юстану не до них, с делами бы разобраться, а его жена вообще не вышла из фургона к Илару, обиженная, что он так и не открыл ей дверь, когда женщина стучалось в комнату музыканта.
Впрочем, Илар расстроился не сильно, попрощался с Биргазом, искренне переживавшим за расставание, с ребятами–охранниками, шумно желавшими Илару удачи и приглашавшими его поездить с ними еще, и скоро парочка новоиспеченных жителей столицы шагала по булыжной мостовой улицы города–мечты, в который Илар стремился все эти годы.
Вообще‑то Илар ожидал что‑то большего, чем суета, крики, вонь от разгоряченных, ржущих лошадей и потных возчиков. Столица, это… это… огромные дома, уходящие в небо! Храмы, сияющие золотыми шпилями! Люди – вероятно тоже чем‑то отличающиеся от простых провинциалов, непростые, ЭДАКИЕ!
Никакой «эдаковости» в местных Илар не заметил, кроме настойчивого желания что‑нибудь попереть у приезжих – подозрительные личности так и шныряли вокруг караванов, норовя под шумок сделать свое грязное дело. Даран шел чуть позади и внимательно следил за Иларом, предупреждая, когда к тому кто‑то приближался на опасное расстояние, и тогда Илар шарахался в сторону, или останавливался, глядя на притворно недоумевающего воришку, или прибавлял шаг, оставляя неудачливого ворюгу позади. Это напоминало то, как если бы человек пробирался через колючие заросли – того и гляди шип вопьется, либо штанину раздерешь.
Минут через двадцать путешественники все‑таки ушли из опасной зоны, и стало полегче – по улице проходили и пробегали обычные прохожие, мало похожие на вороватых типов у ворот, да и этих стало гораздо меньше.
Кривая улица уводила все дальше и дальше вдоль стены, покрытой высохшими дождевыми потеками и следами жизнедеятельности городской стражи, сотни лет испражнявшихся со стены во время своей нелегкой постовой службы. Так‑то пакостить на стенах было запрещено, но кто уследит, если вдруг приспичит? Не в штаны же делать! Теперь стражи на стенах не было, никто не собирался штурмовать столицу. Если и вспыхивали где‑то далеко бунты недовольных властью, но они были так мелки и убоги, что подавлялись силами всего лишь одного полка. Думать о том, что бунтовщики доберутся
