В центре повествования судьба молодого парня, из приличной семьи, который рванул из провинциального северного городка в столицу на поиск своей судьбы, судьбы мага. Что получится из этого — увидите.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
держала. И постарше была. И хозяйство умела вести. А что касается владения рабами, тут я тебе скажу одну штуку – посмотри‑ка ты на это по–другому. А если та рабыня, которую ты собираешься купить достанется кому‑то плохому, тому, кто будет ее бить, мучить, или принесет в жертву каким‑нибудь богам, что, это лучше? Захочешь – потом освободишь ее, как меня освободил. Кто тебе мешает это сделать? Каждый раб был бы счастлив попасть к тебе, поверь мне. Лучше такой как хозяин как ты, чем урод вроде трактирщика, которому ты устроил пакость. Так что пойдем на рынок, выберем рабыню и купим. По крайней мере, никто же не мешает нам прицениться? Ну не хватит денег – не будем покупать, делов‑то… .!
— Говорю – не ругайся! – задумчиво сказал Илар – буду штрафовать тебя за каждое матное слово, вот увидишь! Серебряник с тебя за это слово! А вообще – ты прав. Пошли. Заодно, по дороге, посмотрим трактиры. Может где‑нибудь и пристроюсь.
— Чего серебряник‑то?! Откуда такие грабительские цены?! Тьфу! А когда мы колдовством займемся, хозяин?
— Чего это «мы»? Ты‑то причем? Не лезь в это дело – целей будешь. Мне что‑то вообще не хочется колдовать. Наелся, досыта колдовством… после последнего раза, когда мертвая девица душила своего папашу… жуть! Видел бы ты – в штаны бы наделал!
— Не знаю, не знаю – задумчиво протянул Даран – а я бы хотел посмотреть на то, как ты колдуешь… очень бы хотел. А еще больше – хотел бы колдовать сам. Вот смотри, как получается – ты не хотел стать колдуном, и стал им. Я хочу этого больше всего на свете – и не получаю. Скажи, вот почему так бывает? Кто в этом виноват? Боги? А они есть вообще, боги‑то?
— Святотатствуешь? – усмехнулся Илар – а если есть? То есть – что я говорю?! Простите, боги! Есть, конечно! Вдруг они тебя услышат? И что тогда?
— Что? – криво улыбнулся Даран – отольют мне на башку, ага. Или еще чего гадкое сделают. Знал бы ты, сколько раз я их материл, сколько просил помочь – и что? А ничего! Ни хрена они ничего не слышат. Или… их нет. Так что плевать на них.
— Хватит о богах – нахмурился Илар – есть они, нет их – чего зря воздух молоть? Все равно ничего не изменит. Пойдем‑ка, делами займемся. Ты готов уже?
— Я‑то да. А ты, хозяин? Ты хорошенько припрятал денежки?
— Хорошо. А что?
— А это что? – Даран, ухмыляясь, протянул Илару мешочек–кошель с монетами, и музыкант ошеломленно хлопнул себя по поясу:
— Как ты сумел?! Я же с тобой разговаривал, смотрел на тебя! И как это ты?!
— Вот так! – хихикнул Даран – пока ты в сторону смотрел, а я мимо за штанами проходил. Если я смог, и другие смогут. Спрячь получше!
— Мда… и где ты только научился… ну да ладно – раз готов, то выходим.
* * *
— Купи мне пирожок, хозяин! У меня слюни текут! Запах такой – терпежа нет!
— Потерпи, Дар… – покачал головой Илар – попозже зайдем в трактир, поедим как следует. Не надо перебивать аппетит всякой дрянью. Откуда ты знаешь, что там в начинке? Папа говорил, что тут, на рынке, торгуют пирожками с такой дрянью, что вслух сказать нельзя. Он же служил уснаром в городской страже, под началом у него было пятьдесят стражников. Так вот – один раз поймали торговца пирожками, который начинку из трупов делал. Убьют прохожего, ограбят, а самого на пирожки пустят. Так что, хочешь пирожок?
— Гадость какая! Хозяин, ты умеешь испортить аппетит! – Даран обиженно сплюнул – я теперь вообще пирожки с мясом есть не смогу! Как представлю! Бррр…
— Вот–вот. Потерпи. Эй, уважаемый – Илар поймал за рукав прохожего, краснолицего толстячка со свертком на плече, явно мелкого торгаша – где тут ряды с рабами?
— Хочешь продать своего? – заинтересовался торговец и тут же увял – а! Вольноотпущенник! А может, продашь? Хороший мальчик, симпатичный… ух, какой злой мальчик! Как собака! Держи его! Он покусает! Таких надо вообще на цепи держать! Вон там ряды с рабами! У забора! И держи своего рабенка на привязи! Его вообще надо придушить, он бешеный!
Торговец убежал, испуганно оглядываясь на оскалившегося, как зверь Дарана, Илар прижал к себе сжавшегося, твердого как железо мальчишку и погладил его по затылку:
— Все, все, тише! Научись спокойнее воспринимать негодяев. Их много в мире, всех не перекусаешь! Успокоился? Ну все, все… пойдем.
Булыжная площадь уставлена клетками, за прутьями которых не звери – люди. Угрюмые, скучные, бессмысленные, страдальчески искривленные и просто равнодушные – лица, лица, лица. Молодые, старые, мужчины, женщины, дети – отголоски каких‑то событий, осколки жизни, мусор, всплывший на полноводной реке Жизни.
Отец не раз говорил, что считает
