Волшебные истории. Трилогия

Есть много разных хороших профессий в мире: пекарь, кузнец, портной и так далее, перечислять можно долго. А я, по воле случая, выбрал участь темного мага. И это не значит, что я пью кровь младенцев за завтраком и провожу всякие ритуалы. Моя работа — защищать мирных людей от посланцев темных богов.

Авторы: Хворост Дмитрий Александрович

Стоимость: 100.00

-Не хочешь пройти внутрь? Мне нужно будет переодеться перед церемонией, да и тебе тоже.

Та молча кивнула.
Послушница сняла с пояса связку ключей и отомкнула небольшую калитку, вделанную в огромные, в три человеческих роста, дубовые створки. Чтобы их отрыть требуется немало людей, и на памяти девушки они ещё не были отворены ни разу. Даже в эту маленькую дверку, которую она охраняла, мало кто входил. Сами монахини пользовались чёрным входом, а новых посвящённых принимали в отдельном месте в центре города.
Внутри как всегда царил полумрак, который не помогали разгонять ни десятки сотен свечей, горевших повсюду, ни закатное солнце, с трудом пробивающееся сквозь мозаичные витражи и небольшие стрельчатые бойницы. По левую и правую руку от входа начинались исполинские колонны, подпирающие потолок. Дальше зал расширялся. В центре находился отделанный золотом, серебром и драгоценными камнями Ковчег. В четырёх нишах, по две с каждой стороны, располагались громадные статуи Всеединых, скопированных с тех, что находятся в Сейтире.
Сейчас тут никого не было, что несказанно обрадовало Изольду, возможно, всё обойдётся, и никто ничего не заметит.

-Подожди где-нибудь, я скоро вернусь! – сказала она невесте и бросилась к едва заметному проходу, прячущемуся между колоннами. – Можешь пока полюбоваться, но ничего не трогай!
Девушка вновь скромно кивнула и начала обходить зал по кругу, разглядывая работы выдающихся скульпторов.
Спустя пять минут, когда привратница вернулась, народу в соборе заметно прибавилось. С невестой тихо разговаривал мужчина, одетый в белое, лет тридцати, но с седыми висками, так что возможно он просто моложаво выглядит и со шрамом на щеке. Так же вновь объявился жених, уже в красивом тёмно-синем наряде. Плюс к этому чуть поодаль стояла угрюмая парочка: гигант-богатырь, способный подковы гнуть не напрягаясь, а с ним тщедушный субъект неизвестного пола с длинными, светлыми волосами и в невероятно щегольском костюме. А в дверь как раз проходили ещё трое: загорелая женщина воительница и…
Изольда не сдержалась и во все глаза уставилась на такое отъявленное богохульство. У этой шлюхи совсем совести нет!? Напялить на себя такой наряд, который откровенно пародировал обычную монашескую рясу, но укороченный в одном месте и вызывающе открытый в другом. Притом, что блуднице было что показывать!
Поборов предрассудки и возмущение, она, зажимая подмышкой увесистую книгу, содержащую все нужные молитвы и обряды, подошла к скоплению народа.
-Кто все эти люди? – тут же спросила послушница у жениха.
-Родственники и друзья, – просто объяснил парень, хотя ни на кого из присутствующих похож не был. – Мы готовы начинать.
-Но невеста не одета! – возмутилась Изольда, указывая на плащ, в который всё так же куталась упомянутая.
Мужчина с седыми висками похлопал юную девушку по плечам, по-отцовски приободряя, и что-то шепнул ей на ухо. Та ещё пару мгновений помялась, переступая с ноги на ногу, но затем стянула с себя лишнюю одежду.

У Изольды отвисла челюсть.
Сказать, что она прелестна – ничего не сказать. Такой послушница всегда представляла себе Лейрис. Круглое личико с чувственными багровыми губками, носиком-кнопкой и большими, умными и блестящими, как драгоценные сапфиры, глазами. Ворох золотистых кудряшек ниспадал до лопаток, а телосложение было изящным и гибким. Каждое её движение было преисполнено нечеловеческой грацией. Свадебное платье тоже не подкачало – изумрудно-сиреневый сарафан с ворохом невесомых юбок и лазурно-голубая накидка на плечи. Цвета были ритуальными. Фиолетовый и зелёный символизировали Каэлерис, владычицу грядущего, в руки которой вверялись влюблённые, сплетая свои нити судьбы воедино. Синий же означал её дочь Лейрис, хранительницу домашнего очага и жизней, как текущих, так и будущих.