подошёл поближе и попробовал снять цепи. Но ни замка, ни чего-либо подобного на них не имелось. Следующим пошёл в ход клинок, но он лишь отскочил, глухо и очень укоризненно звякнув.
-Проклятье! Как там она говорила? – попытался вспомнить я то, что слышал, казалось, целую вечность назад. На самом же деле прошло не более месяца. – » Смогут разорвать только боги»… Ааа, раздери меня тьма! Пан или пропал!
Я подошёл совсем в упор к распятой на цепях девушке, чуть не наступив в лужу её крови, собравшейся в специальной нише, и заглянул в мутные глаза.
-Слушай, я освобожу тебя, а ты не будешь нас сразу убивать, договорились?
Возможно, мне просто показалось, но последний вздох получился у неё вышел более глубоким. Хотелось расценивать это, как «да». Пришлось снять куртку и рубаху – они были новые, не хотелось так сразу портить – а затем я коснулся указательным и средним пальцем татуировке на левом предплечье. Полыхнуло чёрное пламя, в голове всё помутилось, и цепь с мелодичным звоном лопнула от лёгкого касания призрачных когтей. Но прежде чем всё исчезло, раздался тихий, но отчётливый шёпот прямо у меня в сознании.
«В следующий раз я до тебя доберусь»
Почему-то проверять правдивость слов Феникса мне не хотелось.
А тем временем путы, удерживающие пленницу, растворились в воздухе, и она упала на четвереньки в лужу стоялой крови, расплескав её во все стороны. Тут же по ушам ударил дикий визг, доносившийся откуда-то сзади, и одновременно с этим стена, в которой располагалась дверь, через которую мы пришли, содрогнулась от мощного удара. А кричала Сания, вырвавшаяся из-под опёки слизня и узревшая малоаппетитную сцену, которая будто бы сошла с фрески о Бездне в каком-нибудь соборе Багровых Земель (я бы назвал подобную композицию «грешник в собственном соку»). Глаза освобождённой узницы больше не были серыми и мутными, в них горел золотистый огонь, а мышцы и плоть нарастали с ужасающей скоростью. Как только мяса на костях стало достаточно, а стена уже заметно просела под рушащимися на неё сокрушительными ударами, женщина поднялась и направилась к единорогу, которая уже перешла на ноты, недоступные человеческой гортани. Путь ей перегородила Тия, угрожая огрызком фламберга. И тут же рухнула на колени, застыв в настолько глубоком поклоне, что её лоб касался пола. Я окликнул неумолимо приближающуюся к девочке бывшую пленницу братьев и попытался схватить её за плечо, но прежде чем что-то понял, оказался прижат к дальней стене. Невидимая, но невероятно мощная сила не давала мне пошевелить даже мизинцем на ноге.
Наконец, окровавленное создание достигло своей цели и встало напротив визжащей Сании. Та не попыталась отойти или даже сдвинуться с места. Костлявая рука вытянулась и дотронулась указательным пальцем до лба малышке. Та удивлённо икнула, её глаза закатились, и она рухнула вниз. Не знаю почему, но слизень не попыталась помочь ей. Атрама только переместилась подальше от стены, которая грозила обрушиться в любую секунду.
Затем женщина перевела на меня взгляд своих ярко-золотистых глаз и той же неспешной походкой принялась идти ко мне. За время, понадобившееся ей для того, чтобы преодолеть разделявшее нас расстояние, у неё наконец-то выросла кожа, каштановые, слегка вьющиеся волосы, ногти и даже одежда появилась. Нежно-кофейное платье с юбкой по колено, несколько серебряных цепочек, аметистовые серёжки и бронзовые браслеты на запястьях и лодыжках. Надо сказать, что вкус у неё имелся, так как всё это прекрасно подходило к её ровному золотистому загару, присущему жителям Южного королевства.
