-Колдун, ты меня слышишь!? – раздался из пустого места голос Падшей, который как будто шёл из-за толстой стены. Но ни её, ни моих спутниц не было видно. Они словно растаяли в воздухе.
-Да, но очень плохо! – отозвался я, надеясь, что меня услышат.
-Никуда не уходи пока!
Спустя несколько секунд из разреженного воздуха появилась и сама Пирейне, но она была словно призрак – мне открывался замечательный вид на противоположную стену прямо сквозь неё.
-Прости, дальше мне спускаться пока не стоит, – удовлетворённо заявила женщина, оглядываясь. – Проклятье маг, не повезло тебе!
-Я… умер? – как я не старался, но спокойно произнести этот вопрос у меня не получилось. Голос всё равно ёкнул.
-Ну, не совсем, – замялась златоглазая. – Слушай внимательно, не будем тратить времени. У тебя ещё есть шанс выбраться отсюда, но тебе придётся проделать оставшийся путь по изнанке и самому. Здесь совсем недалеко идти – может час или два. Если у тебя получится – встретимся в зале врат. Там и мы окажемся на твоей стороне Бездны.
-Я оставлю тебе отметки, если надо будет повернуть. Вопросы и пожелания?
-Постараюсь, маг. Ладно, время на исходе. Удачи. Опасайся…
Она исчезла, и окончание фразы, кого там мне надо опасаться, поглотила тишина.
-Вот ведь ***! – от души высказался я, всплеснув руками, а затем оглянулся ещё раз.
Посреди комнаты пролегала вполне приемлемая тропинка, петляющая между холмиками, на которых были распяты несчастные. Стиснув зубы и взяв в одну руку клинок, а в другую кристалл-светильник, я отправился вперёд.
*
Буквально спустя дюжину этих треклятых комнат, в которых воняло, хуже чем в канализации Сейтира, стены внезапно разошлись и я вышел в громадную пещеру. Она была настольно большая, что в какой-то момент мне показалось, что кривая вывела меня наружу. Здесь гулял слабый ветерок, приносивший запах летней грозы. Сводов каверны не было видно – их скрывал бархат мрака, в котором мерцали, подобно звёздам, тысячи тысяч огоньков. То ли кто-то подвесил там клетушки с магическим пламенем, или ещё что-нибудь, но миллионы перемигивающихся светлячков горели и перемигивались, будто общались. Света от них никакого не было, но где-то далеко справа сверкало странное сиреневое кольцо. Если учесть расстояние до него, то оно должно сиять не хуже солнца, а так же быть поистине исполинских размеров. Ломать голову, что это за холера мне не хотелось, к тому же тропинка вела меня куда-то вглубь подземного мира, так что я отвернулся от чуда и двинулся дальше.
Иногда до меня доносился приглушённый расстоянием и искажённый эхом треск разрядов молний, но никаких вспышек я не видел.
Заблудших душ здесь почти не было, зато появилось нечто новое. Посреди холмов, заросших травой-бритвой, лугов, по которым текли речки-ручейки с маслянистой водой нереального тёмно-фиолетового цвета, в неглубоких округлых ямах находились кряжистые, узловатые деревца с листьями-иголками. Поначалу я не придал этому значения, так как они все росли далеко от моей тропинки, но затем одно из них попалось буквально в паре шагов и мне ничего не осталось, кроме как замереть в ужасе.
Оно напоминало уставшего старца, склоняющегося над землёй под весом прожитых лет. Невысокое, может на пару локтей больше меня с блекло-красными иглами длинной с палец. Но на его ветвях росло то, что никак нельзя назвать обычными фруктами. Это были человеческие головы. Они висели там, покрытые прозрачной кожурой. Некоторые казались высушенными и сморщенными, другие словно пролежали недельку-другую на дне озера. Их синие губы были раскрыты в немом крике, а белёсые глаза выпучены и грозили вот-вот выскочить из орбит.
Я посмотрел вниз, и желание убраться отсюда подобру-поздорову усилилось вдвое. Удобрением этим деревцам служили тела. Как и всё здесь – не мёртвые, но и не живые, но их будто пропустили через гигантскую мясорубку, так что получилась отвратительная мешанина из оторванных, искалеченных частей тел, плавающих в собственной крови.
Подавив рвотные позывы, я сглотнул подступивший к горлу комок и направился дальше по тропе, ощущая, как холодок ужаса бегает вверх-вниз по позвоночнику.
На первую «странность» (если в этом месте вообще применимо подобное словцо), я наткнулся спустя полчаса ходьбы. На моём пути, раскинув крестом руки и ноги, лежал покойник. Именно покойник. Это был кто-то из младших демонов-солдат. Тварь погибла оттого, что кто-то не в меру голодный решил полакомиться его внутренностями. Судя по давно свернувшейся крови и весьма ощутимому душку разложения – существо изволило сдохнуть дня два-три назад. Посмотрев по сторонам и не обнаружив ничего опасного, я пожал плечами и продолжил путь, переступив через остов твари бездны. Кто бы это с ним не сотворил, он не стал дожидаться, пока к нему на ужин подойдёт миляга Эрик и убрался восвояси.
Внезапно впереди забрезжил свет. Ярко оранжевый, как от факела. Кто-то шёл в мою сторону по этой же тропе. Встречаться с незнамо кем мне как-то не очень улыбалось, но спрятаться, по иронии судьбы, можно было только в одном месте – на спуске к очередному дереву. Кстати, только сейчас вспомнил, что об этих штуках мне доводилось слышать в кабацких легендах-страшилках, переходящих из одних пьяных уст в другие. Такое растение называется «деревом висельников» и оно тоже имеет подобие демонической сущности в себе. Дальше легенда расходились в своих показаниях – кое-где говорилось, что они умеют выкапываться и бродить ночами, выискивая одиноких путников, чтобы утащить их под землю и использовать как удобрение. Кто-то клялся, что заночевавший под кроной подобного «гостеприимнейшего» растения обязательно сойдёт с ума или просто погибнет, не дожив до утра. И, честно скажу, несмотря на всё моё непомерное любопытство, узнавать, чьи россказни были ближе всего к правде, у меня не было ни малейшего желания. Как, впрочем, и приближаться к порождениям тёмной магии. Но выбора не было.
В три скачка добравшись до склона, где проклятущая трава, успевшая испортить мою обувку, не росла, я лёг на него, скрывшись с глаз долой. Пришлось, правда, поджать ноги, чтобы не угодить в месиво из плоти и крови.
Аккуратно высунувшись из-за своего укрытия, я стал наблюдать за приближающимся факелоносцем.
Здесь свет от далёкого сиреневого кольца был значительно более тусклым, так что разглядеть его мне удалось, только когда он практически поравнялся со мной. Это был многорукий исполин, один из тех, которых я видел в инкубаторе. Мускулистое, но угловатое и немного громоздкое тело с двумя десятками семипалых рук, растущих повсюду, где у обычных людей плечи. Маленькая голова с россыпью красных глазок на ней. Ноги у него казались тонкими, как спички, по сравнению со всем остальным и оставалось совершенно непонятно, как эта тварь вообще ходила. Источником света служила жаровня на длинной палке, закреплённой где-то на спине, а в многочисленных руках существо держало несколько плетёных корзин.
К моему вящему неудовольствию, демон по совершенно непонятной причине сошёл с дороги, примерно там же где и я, направившись прямиком к дереву.
Несколько грузных шагов и он навис надо мной, настолько близко, что мне было слышно его тяжёлое, сиплое дыхание, а стоило протянуть руку, и она бы коснулась ноги. Я вжался в сухую землю, моля всё на свете, чтобы меня не нашли. Вступать в стычку с непонятной тварью сейчас, когда нужно торопиться к выходу было слишком рисково – случись мне получить достаточно тяжёлое ранение и моим надгробным камнем станет вот это кошмарное дерево. Конечно, если существо меня обнаружит, без боя я не сдамся – на кончиках пальцев уже висело готовое плетение, которое должно его обездвижить на полдюжины секунд, давая мне время разорвать дистанцию и наколдовать что-нибудь смертельное.
Но рукастый и не думал смотреть вниз – всё его внимание занимало дерево. Он наклонился к ветвям и принялся пристально изучать плоды. Сорвав несколько самых «зрелых», тварь вернулась на тропу и пошла дальше.
Так вот, значит, где человеческие души перестают быть человеческими. Именно тут начинается трансформация. И принцип схож с тем, как появляются на свет стихийная призрачная нежить, наподобие Гнева. Из сотен осколков собирается нечто новое. Порочноё, тёмное и злое.
Я поёжился и бросил полный ненависти взгляд на древо висельников. Так хотелось спалить эту проклятую штуку, извращающую само понятие жизни. Но сейчас не время для безрассудства. Время, отпущенное мне самим себе, тает на глазах, а оставшийся путь вряд ли станет легче или короче от подобного поступка. Скорее всего, я лишь разворошу осиный улей.
Как только многорукий собиратель ушёл, я немедленно вернулся на тропу и торопливым шагом продолжил путь. Но кристалл-светильник прикрыл рукой, оставив лишь одинокий луч, освещающий небольшой участок передо мной.
Несколько раз по пути я натыкался на развилки или ответвления, но никаких знаков от Пирейне на них не было, поэтому мне оставалось лишь пожать плечами и двигаться дальше по основной дороге. А ещё участились тупы демонов. Все были наполовину съедены, но по мере нахождения они становились всё более свежими, что не могло значить ничего хорошего. Сиреневый круг скрылся от меня, то ли за колонной, то ли за стеной, но света теперь действительно не хватало, так что пришлось рискнуть и вновь разжечь подарок родителей в полную силу. Но была и другая причина, заставившая меня так поступить. Я всем нутром чувствовал, что уже некоторое время за мной следят чьи-то пристальные, голодные глаза.
Окружение вновь поменялось. Холмы стали круче, деревья исчезли, зато появились колонны. Они драконьими клыками вздымались в темноту то тут, то там, без всякой видимой системы. Но что порадовало меня больше всего – пропала так надоевшая мне трава, однако тропинка не пропала. Она сверкала в темноте, будто была высыпана солью или осколками стекла. Ветер усилился и стал если не жарким, то очень тёплым. Зато больше не воняло тухлятиной и кровью.
Мой молчаливый преследователь продолжал действовать мне на нервы, мелькая серой сгорбленной тенью между колоннами и звякая непонятно чем – создавалось впечатления, что он набил карманы мелочью. Я сплёл заклинание обнаружения и получил в ответ нечто странное. Результат оказался смазанным и каким-то оборванным, словно это тварь имела некоторые демонические свойства, но при этом не являлась полноценным слугой братьев, хотя, например, это же плетение полностью признавало Тию, как демона. Никогда ничего подобного не встречал. Невзначай вытащив совсем недавно убранный обратно в ножны меч, я ускорил свой темп, стараясь всегда держать перемещения своего незваного спутника в поле зрения. Он тоже без сомнения понял, что игры в прятки закончились, и теперь укрывался за колоннами в тщетной надежде на мою ошибку. Уверен, что стоит мне подойти к той, за которой сидит эта тварь, и острые когти, зубы или что там у неё есть, тут же выпотрошат меня, как тех демонов на дороге.
В такой манере мы преодолели изрядный отрезок пути. Я – торопливо шагая и зарабатывая себе косоглазие вместе со вскипанием мозгов, а он – петляя между оврагами и каменными столбами. Но когда впереди между колоннами-зубами забрезжил яркий, белый свет, звон резко прекратился, словно его и не было. О нет, я ни в коем случае не питал радужных иллюзий по поводу того, что с этим существом случился резкий приступ милосердия и оно решило отпустить свою добычу. Скорее всего, охотничьи угодья твари подходили к концу, а я так и не соизволил подставить свою шею, благоразумно избегая «близкого» знакомства. Теперь у неё не оставалось выхода, кроме как подкрасться и напасть самой.
Моя же задача состояла в том, чтобы не дать грязному пожирателю демонов сотворить задуманное. Главное – оставаться спокойным и не подавать виду, что раскусил поганца, а когда он будет готов к прыжку – устроить радушный приём.
«Спокойно, Эрик, без паники, ты десятки раз проворачивал подобное с вурдалаками и зомбиками. Этот лишь чуть более проворен» – как заклинание повторял я про себя, впрочем, не забыв приготовить и настоящее колдовство.
Сзади справа раздался едва слышный шорох осыпающегося гравия.
Я сжал рукоять так сильно, что костяшки побелели, но не дёрнулся, продолжая ровно шагать вперёд. Набрасываться на меня, правшу, оттуда этот сукин сын не стал бы ни в коем случае. Пугает. Проверяет – не побегу ли, не заметил ли.
Через пару дюжин локтей мне придётся пройти через неровную арку, образованную двумя сломанными колоннами. Он будет ждать меня сразу за ней.
Сразу за ней разлилась густая тьма, так как один из столбов впереди полностью перекрывал свет. Вот оно. Сердце бешено стучало, когда я шагнул в бархатистую темень.
Шаг.
Второй.
Третий.
Слева донёсся чуть слышный скрежет металла по камню.
Пора!
Зажмурившись, я размахнулся и швырнул вверх кристалл-светильник, одновременно с этим наливая его магией. Камень, размером с мизинец, издав звук подпаленного сверчка, засиял аки солнце, оставив белые круги даже сквозь закрытые веки глаз, и лопнул, разлетевшись на тысячу осколков. Теперь у меня есть несколько секунд.
В стремительно гаснущем свете, рождающимся из роя мелких стекляшек, кружащих в воздухе, подобно мошкаре, я увидел на земле скорчившуюся, словно от боли, тень.
Красный луч, тот самый, который пробил дыру в трёхликом колоссе во время памятной битвы на площади перед старым магистратом Салапии, сорвался с моей раскрытой ладони и обрушился на неприятеля. Однако тварь по какой-то причине не рассыпалась прахом, хотя по всем правилам должна была, а издав сиплый, полный боли вой отскочила в сторону. От её шкуры валил чёрный дым, а ноздри защекотал аромат сгоревшей плоти.
Поняв, что моя задумка провалилась, я махнул рукой, припечатывая с помощью телекинеза упорную сволочь к одной из колонн арки, и бросился наутёк. Свет от моего камня вот-вот угаснет, а сражаться в темноте это – всё равно, что сигануть в бездонный омут с камнем на шее. Чтобы иметь хоть какие-то шансы, нужно добраться до поляны впереди меня.
Я вкладывал в бег все свои силы, но всё же умудрился несколько раз запнуться о едва видимые неровности, а так же залезть к себе в сумку, выудить оттуда пузырёк с ярко-жёлтой полоской и швырнуть себе под ноги. Оглушительно чпокнуло, а сзади раздался ещё один вой, на этот раз в нём слышалась досада и бешенство. Теперь твари придётся сделать небольшой крюк, иначе магический состав лишит его зренья, обоняния и даже слуха на некоторое время.
Впереди вновь появился свет – он сочился из небольших зазоров между плотным кольцом колонн. Тут же я увидел летающий рой золотистых светлячков, порхающих прям над тем местом, куда я изо всех сил нёсся. Знак от Пирейне. Приятно сознавать, что мне хоть в чём-то повезло, и я не заплутал в этом смертельном для всего живого месте.
Но на этом моя удача решила, что с меня сегодня хватит. Буквально за два шага от прохода сбоку, из темноты, вылетел мой преследователь. Сверкнули длинные и невероятно острые железные когти. Я сумел парировать одну трёхпалую руку, собиравшуюся разорвать мою глотку. Но существо, совершив самый головокружительный кульбит, который мне когда-либо приходилось видеть, извернулось ужом и, не теряя скорости, полетело в обратную сторону, оттолкнувшись от земли кривыми, но мускулистыми задними лапами. Бок обожгло болью, а я сам, споткнувшись, полетел кубарем дальше, буквально вкатившись в узкий проход, в котором не смогли бы разминуться даже два человека. Секунда мельтешения и меня вынесло с другой стороны.
Я лежал на каменном полу и смотрел на горящий высоко вверху волшебный шар. Рядом возвышалась бело-серая мраморная стена, через щель в которой мне удалось проскочить.
Впрочем, отдыхать долго не имелось никакой возможности – существо явно не собиралось сдаваться. Оно появилось из тьмы как раз в тот момент, когда я поднялся на ноги. Теперь-то у меня, наконец, появилась возможность разглядеть своего неприятеля.
Невысокий, мне по пояс, тощий и чем-то похожий на собаку, которую освежевали заживо. Плотная, пергаментно-жёлтая шкура туго обтягивала выпирающие рёбра, деформированную человеческую голову и спину, где прямо сквозь неё прорывался мощный хребет. Костлявые руки с остатками кандалов на них, а так же железными когтями, надетыми на уцелевшие три пальца. Из многочисленных ран сочилась отвратительная зеленовато-жёлтая жидкость, и торчали кости. А лицо… скажем прямо, от его улыбки убежала бы даже родная мама. Никаких бровей и волос, что уж тут говорить, у него на затылке проглядывался череп, голодные янтарные глаза со зрачками-омутами, впалый нос, окровавленные тонкие губы, разорванные щёки и нижняя челюсть, висящая на нескольких лоскутах ткани. Зато зубищ на ней было столько – любая акула обзавидуется. Клыки торчали во все стороны, напоминая какой-то диковинный букет. Этой твари даже жевать не надо было – один укус и кости превращаются в порошок, а плоть в отбивную.
Пожиратель демонов щурился на свету, пока я его разглядывал, но потом более-менее привык и двинулся на меня.
Мои пальцы сами по себе сплели заклинание обездвиживания, которое врезалось ему прямо в лоб, но ожидаемого эффекта не получилось: вместо того, чтобы застыть на месте, тварь лишь оступилась. Да чтоб мне провалиться! Магия, предназначенная для борьбы с демонами, работала на него едва ли вполсилы. А у меня сейчас кроме неё и телекинезиса (которым я толком и пользоваться-то не умею, а сил он требует столько, что глаза на лоб лезут!) в распоряжении только наследство некроманта Лойда – волшебный клинок.
Ирония судьбы, не иначе. Все козыри, которые я могу противопоставить своему противнику – заёмные. Кристалл-светильник, теперь превратившийся в миллионы осколков, и тот для меня зачаровывал один знакомый ещё в школе.
Все эти размышления заняли какие-то доли секунды, за которые неприятель преодолел коротенький коридорчик и немедленно рванул на меня с явным намерением закончить начатое. В последний момент я отпрянул в сторону, одновременно с этим плашмя выставляя клинок и используя его в качестве щита. Когти с оглушительным скрежетом прошлись по возникшей преграде и существо, пролетев дальше, в полёте перевернулась, уподобляясь кошке. Стоило его лапам-ногам коснуться земли, как оно тут же вновь бросилось в нападение. Упорства непонятной гадине было не занимать.
Кстати, если задуматься, то что это вообще такое? Явно не обычный демон. Но кроме них и душ несчастных тут больше никого нет. И эти кандалы…
Озарение пришло внезапно, и если бы у меня имелась третья рука, то я бы хлопнул себя по лбу. А так пришлось вновь защищаться от нападения. В этот раз тварь не только чуть не дотянулась до меня когтями, но ещё и попыталась отхватить ногу, клацнув челюстями в опасной близости от колена.
В следующий раз он не промахнётся. Это было совершенно понятно нам обоим. Оставалось только довериться своему чутью и использовать то единственное средство, которое у меня осталось.
Я сплёл то, чего мне не приходилось плести со времён обучения в школе – проклятье. Простое, но смертельное. Невидимое колдовство впилось щупальцами в тело когтистой бестии, одномоментно останавливая сердце. Она, нелепо перекувыркнувшись в воздухе, бездыханным трупом упала к моим ногам. В качестве лишней предосторожности я опустил клинок ему на тощую шею, отрубая голову.
Это был человек. Скорее всего, один из узников. Сбежав из камеры, он долгое время подвергался воздействию тёмной магии и в итоге стал чем-то ужасным, зависшим между двумя ипостасями.
Вместо радости победы в душе я ощутил пустоту. Если мне не удастся выбраться отсюда, то и меня будет ждать подобная участь, которую при всём желании нельзя назвать завидной.
Вздохнув и убрав меч в ножны, я шагнул в сторону единственной имеющейся здесь двери и чуть не закричал от боли. В горячке скоротечного боя полученная рана меня совершенно не беспокоила, но стоило ему закончится, как в правый бок будто зашили раскалённых углей. Куртка, рубашка и штаны промокли и потяжелели от текущей крови. Тёмное пятно стремительно расползалось, свидетельствуя о том, что дело не шуточное.
И действительно, стоило мне приподнять одежду, как я вторично чуть не закричал. Вместо небольшой царапины моим глазам престала огромная рваная рана, уходящая почти на дюйм в глубину. Из неё по коже вниз бежали кривые ручейки крови.
