и лишь одинокая капелька крови вытекла из носа.
А повелитель демонов вновь оказался в одном шаге от нас, но я совершенно не мог уловить его движения.
-Что, не нравится!? – задиристо прошипела Пирейне, а затем обратилась ко мне. – Колдун, я могу дать вам лишь несколько секунд. Бери малявку и беги в портал со всех ног.
Она резко обернулась. Её лицо, освещённое сполохами огня, было серым от страха, но в то же время в ней чувствовалась решимость. Решимость довести начатое до конца. Чуть улыбнувшись в знак прощания, она аккуратно коснулась губами щеки Сании.
-Всё, проваливайте!
Я кивнул и устремился в прореху в стене, оставшуюся после Падшей. Сзади раздался ещё один «БАХ», а за ним звук лопнувшего стекла. К потолку взметнулись два вихря пламени – один золотой, другой оранжевый и по залу разнёсся голос женщины.
-В этот раз я не совершу ошибку и не сдамся вам живой!!!
Больше я ничего не слышал, так как меня встретила арка врат между мирами. Вокруг затанцевали знакомые звёзды и замелькали осколки с разными картинками.
Я покрепче прижал к себе безвольное тело Сании, так сильно напоминавшее марионетку с обрезанными ниточками.
Мы отправлялись домой.
* * *
Мой сон был полон каких-то несвязных отрывков. Он напоминал одеяло сшитое из множества разных лоскутов. Но радовало одно – кошмаром это назвать нельзя, что удивительно, ибо после прогулки по Бездне и увиденного мной там, только они и должны меня преследовать по ночам. Я мало что запомнил из этой сумбурной мешанины. Но некоторые сцены, смазанные и не всегда разборчивые, всё-таки остались в моей памяти.
Огромный костёр, разведённый посреди поля, а вокруг него собралось толпа людей посмотреть, как на невысокой платформе Фламма исполняет завораживающий танец.
Центральная площадь Сейтира, по которой кругами ходит величественный Трак-Сайри.
Риппи, сидящая на высоком утёсе у подножья Хрустальных Пиков, звонко смеющаяся и подзывающая меня к себе.
Старик Годфрид вместе с мэтром Алистеном и командором Жофрэем пьющие пиво из больших кружек и режущиеся в кости.
Бесконечный луг, с которого взлетали мириады светлячков, освещённый багровой луной, вокруг которой плясали звёзды и кометы.
Высокая пожилая женщина в фиалковом платье, стоящая в тёмном углу постоялого двора и таинственно улыбающаяся мне.
Пирейне, рыдающая над разбитой колыбелькой.
Держащие друг друга за руку Сания и Тия в одинаковых белых сарафанах, молча наблюдающие за мной безучастными, мёртвыми глазами.
Это лишь малая толика того, что подкинуло мне уставшее сознание. Наверно стоит возблагодарить богов за то, что я не помню остального. Но, как бы то ни было, час пробуждения близок. Настаёт новый день и нужно подготовиться к тому, что он мне принесёт.
*
Даже сквозь тяжёлую беспокойную дрёму я ощущал сначала удушливую жару, затем пробирающий до костей холод, а потом стало тепло. Притом тепло, окутывающее меня, казалось живым, мягким и приятным. В нём хотелось раствориться и пролежать так вечность. Но по мере пробуждения возвращались и воспоминания. Зал с гигантским сердцем, лезущие из всех щелей демоны, тёмный рыцарь, огненная стена… мёртвое тело Сании, которое я до последнего сжимал в своих руках.
Я резко выдохнул, тщетно пытаясь прогнать всплывшие в памяти картины, и окончательно проснулся.
Вокруг царствовала ясная ночь, которая казалась ничуть не темнее дня. Луна только-только пошла на убыль, а звёзд было столько, что и за десяток жизней не сосчитать. Под спиной чувствовалась моя собственная куртка, а сверху на моей груди лежало нечто тяжёлое и тёплое, так же укрытое какой-то одеждой. Под голову некто заботливый подложил мне сумку, предварительно вытряхнув оттуда всё содержимое и запихнув штаны для пущей мягкости. Получилась вполне сносная подушка.
Я пошевелился и из-под тряпья выпала тонкая ручка и несколько локонов серебристых волос.
«Нет, быть того не может! Она же!..» – последнее слово не осмелилось произнести даже моё подсознание. Там, в Бездне, до меня ещё не до конца дошёл смысл произошедшего. Появление таких сущностей, как тёмный бог, обычно немного выбивает из колеи все ваши мыслительные процессы. Теперь же…
Лежащий на мне человек пошевелился, заворочался, и на меня посмотрели мутноватые спросонья, но такие знакомые радужные глаза.
