Есть много разных хороших профессий в мире: пекарь, кузнец, портной и так далее, перечислять можно долго. А я, по воле случая, выбрал участь темного мага. И это не значит, что я пью кровь младенцев за завтраком и провожу всякие ритуалы. Моя работа — защищать мирных людей от посланцев темных богов.
Авторы: Хворост Дмитрий Александрович
-Эрик!? Какого *** ты тут делаешь!?
-И тебе доброй ночи, Ласточка…
—
-Разрази… меня… Бездна… – кое-как выдавила Тия, со звуком мешка картошки рухнувшая на мшистый ковёр. Все согласно простонали в ответ. Тяжелее всего пришлось Сании, которая, пусть и не тащила на себе никого, пока ещё не до конца отошла от чар Фламмы. Демоница же выглядела как жертва пожара – вся в саже, грязи и копоти, а в качестве спасённого добра выступали два ребёнка у неё на закорках. А гарпии было просто сложно поддерживать заданный нами темп.
Ну, то есть задавала нам его разъярённая толпа с факелами, вилами и цепами, но, остаётся надеяться, вы простите мне эту небольшую неточность – всё же я и сам дышал как пробитые кузнечные меха. Но не суть…
-Думаешь, не найдут? – не шевелясь, для душевного спокойствия спросила (хотя больше это походило на стон) суккуба, постепенно приходя в себя.
-Не должны, – односложно ответил я, сплёвывая кровь, невесть откуда появившуюся во рту. – У них не было собак, а если они за ними вернуться, то провозятся как минимум до рассвета, а это фора в пару часов.
Ай, как больно! Кажется, в один из тех бесчисленных раз, когда я спотыкался и падал, продираясь по бурьянам, мне не посчастливилось прокусить себе язык. Но это были мелочи – на руку Сании лично я старался даже не смотреть. Вывернутая под причудливым углом, конечность опухла, а кисть наоборот посинела. Однако единорог стоически сдерживалась, хотя по её побледневшему лицу, расширившимся зрачкам и стиснутым до скрипа зубам было видно, что боль она испытывает поистине чудовищную.
Следующие минут пять все мы лежали молчали или стонали вполголоса (хорошо, суккуба ругалась, но тоже негромко).
-Да ну нафиг такие расклады! В следующий раз отдаём им тебя парень, мол, ты нас, непорочных дев, проклял и личины нечестивые наложил, чтобы добрых людей отвадить! – усмехнулась демоница, делая пробные попытки встать. – Как тебе идея?
-Да хоть самим Азиерисом меня называй, всё равно тебе никто не поверит – только демон может позволить себе так сквернословить, – огрызнулся я, не рискнув сразу принимать вертикальное положение и ограничившись лишь четвереньками. – Пойду, помогу Сании, кажется, она потеряла сознание.
-Сумка при ней!? – не на шутку обеспокоилась Тия, сразу став серьёзной, как десять похоронных контор. – Там должны быть нюхательные соли и эликсир для обезболивания.
Я не ответил, так как был занят чрезвычайно сложной работой – преставлением конечностей в правильном порядке, дабы вновь не растянуться на влажном мхе. Путь в несколько жалких локтей занял у меня целую вечность, но всё же мне это удалось! В сумке, о которой говорила суккуба, была жуткая мешанина – всё превратилось в равномерную мешанину от тряски, а парочка пузырьков даже разбилась, поэтому оттуда теперь РАЗИЛО гнилью и, с какой-то стати, боярышником. На то, чтобы найти в этой куче-мале нужные склянки у меня ушло ещё некоторое время.
Однако сразу приводить в сознание несчастное создание я не стал. Лучше вправить конечность сейчас, это будет милосерднее.
-Нашёл! – громко сказал я Тие, упорству которой оставалось только завидовать – женщина успела встать и сейчас зигзагом плелась ко мне. – Помоги мне с локтем.
-Ужас… бедняга, – покачала головой демоница, прикладывая пальцы к шее, чтобы проверить пульс. Единорог сейчас лежала на боку, что для неё было несвойственно и навевало самые худшие опасения. Но, судя по несказанному облегчению, проступившему на лице суккубы, ничего смертельного с нашей подругой не случилось. – Давай, на счёт три.
-Три! – хоть бы предупредила, что пропустит «один» и «два»!
Тошнотворно хрустнуло, и рука вернулась в более привычное положение, но вряд ли девушка сможет ей пользоваться ближайшие два-три дня. А так же искренне надеюсь, что она ничего не почувствовала.
-Пока не буди её и смажь место вывиха. Если там нет ничего серьёзнее, то через час отёк должен пройти. Тогда и разбудим.
Риппи и Атрама, тем временем, пристально осматривали наши «трофеи» и вроде бы остались довольны увиденным.
Спустя минут десять вернулся пикси, и слизень, после непродолжительной беседы с ним, радостно доложила, что нас никто не преследует и не ищет. Она, кстати, единственная из нас, кто ни капельки не запыхался. Интересно, Атрама вообще испытывает усталость в человеческом понятии этого слова? У меня создавалось впечатление, что нет.
Затем было небольшое совещание, итоговым решением которого стало разбить здесь
