Волшебный дом

должен был тогда же все высказать. По крайней мере, Мидж могла бы подумать о собственных ощущениях по отношению к Грэмери, интуитивных догадках, которые не принимало сознание. Но этого не случилось, тогда этого не случилось.
— Обещай мне, что ты снова ляжешь в больницу, Майк, в ту, где лежал раньше. Они знают историю твоей болезни, так что проведут соответствующее обследование и выяснят, все ли с тобой в порядке.
— Ты так говоришь, будто я хронический наркоман, Мидж. Ты же знаешь, что этого никогда не было.
— Ты позволял себе.
— Ради Бога! Лишь при случае, и ничего сильнодействующего. А с тех пор ни разу.
— Ладно, Майк. Не сердись, я не хочу больше ругаться.
— И я тоже. Но давай смотреть на вещи в реальном масштабе — у меня никогда не было привычки к наркотикам. Да, знаю, почти все этим увлекаются, но про меня-то ты знаешь правду. Я видел слишком много загубленных жизней, чтобы меня зацепило.
Ее пальцы жестко впились мне в спину, но поцелуй был мягким.
— Прости меня, что я так взбесилась, ладно?
— Мне не в чем тебя упрекнуть — Бог знает, как все это выглядело.
Я вернул ей поцелуй, радуясь, что стена рухнула (частично рухнула: меня все еще не отпускали смутные, зловещие образы, и Мидж тоже, хотя тогда я этого не знал). Сменив тему, чтобы не увлечься, я сказал:
— По пути домой я пытался дозвониться тебе, но тебя не было. Где ты пропадала?
— Я гуляла далеко от дома.
— Под дождем?
— Слабый дождик мне не мешал. Мне нужно было выйти из четырех стен, походить среди деревьев, ощутить траву под ногами. Вчера весь день и сегодня утром я работала у мольберта, и мне требовалось проветриться.
— Так ты ходила в лес?
— Да. Хочешь верь, хочешь нет, но я умудрилась заблудиться и снова оказалась у Крафтон-холла. — Она понизила голос, словно не желая развивать эту тему.
Но я, естественно, настоял:
— Ты хотела сказать — у синерджистского Храма,его больше не называют Крафтон-холлом. И что ты там делала? Спустилась к нему?
— Я подумала, что просто зайду поздороваться — ведь они были так добры к нам в субботу. Я подумала, им интересно, как твоя рука.
— Да? И кого ты там видела? Джилли, Кинселлу?
— Я видела Майкрофта.
— Я понимаю, что это таинственная личность но ты что-то к нему зачастила.
— Я виделась с ним всего два раза, Майк.
— Вдвое больше, чем с местным викарием.
— Ну, с ним-то кто захочет встречаться?
— Наверное, наш преподобный и не догадывается, как расстроил тебя — точнее, нас обоих — своим отвратительным рассказиком. Он, видимо, думал, что это сделает Грэмери еще интереснее для нас — знаешь, добавит колорита.
— Да уж, добавило, и еще как! Я теперь вся дрожу, когда утром спускаюсь на кухню и гадаю, не сидит ли кто-то за столом.
Я не упомянул о таких же своих содроганиях.
— Выбрось это из головы. Ты же не веришь в жмуриков-призраков.
— Не в том дело. Я не верю, что со смертью все заканчивается — должно быть что-то еще, что придает всему этому смысл. Нельзя вот так существовать, а потом не существовать, иначе вся наша деятельность, все наши старания были бы бесцельны.
— Ну, этого нам не узнать, пока нам не закроют веки, правда? Признаться, в данный момент мне это и не очень любопытно.
— Майкрофт сказал, что это можно узнать. Или хотя бы получить представление о том, что с нами будет после смерти.
— Ох, Мидж, ты ведь не попадешься на такое дерьмо, правда? «Есть тут кто-нибудь? Дядя Джордж, ты слышишь меня? Есть ли среди сидящих за столом кто-нибудь, у кого была седая бабушка, которая умерла в последние лет двадцать?» Ты шутишь!
— Нет, не эта чепуха Я не связываюсь со всяким актерским спиритизмом. Он ничем не лучше религий, которые только издеваются над верованиями людей. — Она помолчала, словно в нерешительности, продолжать или нет. Потом сказала: — Майкрофт учит, что когда наша душа действительно настроится на Божественный Дух, то ум может стать более восприимчивым, чем когда бы то ни было. Он верит, что нашу духовную силу можно объединить с вечной сущностью тех, кто жил раньше.
Вырвавшийся у меня еле слышный стон на мгновение прервал ее.
— Нет, Майк, не примитивными и не шарлатанскими способами, что практикуют так называемые медиумы и прочие в этом роде, а в более истинном смысле, только через знание. Возможно, это еще менее телесно, чем голоса и передвигание предметов, или даже видения, но именно потому более чисто и неискаженно. Никакой ловкости рук, никаких иллюзий, а только взаимный контакт между психическими энергиями, где Майкрофт выступает проводником, или, если хочешь, толкователем. Словами