Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
задерживать хангаров с одним револьвером? – напомнил Йерикка.
Олег смутился:
– Ну, это дело такое… Она девчонка. Я и не думал особо.
– Правильно, потому что кроме жизни есть еще и честь. Высшая ценность в мире! Смерти не хотят все. Но смерть – это миг. А жизнь без чести – смерть длиною в жизнь. И негодяям часто жизнь отпущена долгая – не как награда, а как мучение! Вечная, свинцовая, непреодолимая мука. Снова и снова вспоминать свою трусость, свое предательство, свою мерзость – вот это настоящий христианский ад на земле… Ладно, берись наконец за меч! Легендарные герои прошлых дней за нас клинками работать не станут…
На протяжении дней, заполненных тренировками, Олег часто видел Бранку – как правило, с Гоймиром. Но она всякий раз махала мальчишке рукой и улыбалась. Олега уже и это страшно смущало… впрочем, горские девчонки сердечно относились не только к «своим» парням. У них находились хорошие слова и внимание для любого – да и удивительно оказалось бы, случись здесь, на краю земли, в немногочисленном, обескровленном племени иные отношения между людьми.
Гоймир относился к этому совершенно спокойно, хотя частенько отпускал в адрес Олега грубоватые шуточки – но именно шуточки. На близкое общение с какой-либо девушкой у Олега просто не оставалось времени…
…Олег жарил сам себе оладьи на кухне. Настроение у него было отличное, и, пока оладьи, шкворча, подрумянивались, он напевал:
Ничего, кроме этого куска, он не помнил, поэтому повторял его снова и снова. Олег как раз снял последнюю оладью и полез за медом и маслом, когда в кухню вломился Гостимир:
– Ты… чего тут?.. – почему-то косноязычно спросил он, что было для певца отнюдь не характерно.
– Оладьи жарю, – невозмутимо пояснил Олег. – Буш?
– Зачем оладьи?! – выпучил глаза Гостимир. – Тебе что, ум застило туманом Мораниным?! Подхватывайся, коней седлают! Приспело!
Вот оно. С треском захлопнув дверцы шкафа, Олег помчался наверх, в свою комнату. Его трясло от нетерпения. Гостимир мчался по пятам, комментируя ситуацию:
– А мы тебя спохватились… глядь – нету… ну, двое потекли в школу… а Гоймир-то и скажи – да он, станется, в корчме… я и сюда… ты собирай там все, как есть…
Снаряжение было давным-давно готово. Олег перепоясался поверх спешно накинутой местной рубашки поясом с мечом и камасом, закрепил на локте щит. Привычный местным топор он так и не научился использовать, зато сунул в кобуру наган, а через оба плеча перекинул рыжие трехмагазинные подсумки из вытертой свиной кожи. Седьмой магазин вставил в ЭмПи, передернул затвор и поставил его в предохранительный вырез. Забросил оружие на правый бок, под руку.
– Готов, пошли.
Проскакивая у выхода мимо зеркала из полированной бронзы, Олег на секунду пораженно застыл. Из зеркала на него глянул персонаж дедовых фотографий.
– Он сказал «поехали!» – сообщил Олег своему отражению.
И махнул рукой.
…Около коновязи пахло металлом, кожей, лошадьми и возбуждением. Гоймир, метавшийся вдоль бревна, набросился на Олега – и заодно на Гостимира:
– Кровь Перунова! Да где вас носит – Кащей с собой уволок, что ли?! А ты его еще какое время искать не мог?!
Гостимир хмыкнул и вспрыгнул в седло своего конька, уцепившись за луку седла соседа. Тот замахнулся на него:
– Лапаешь, ну?!
– А ты что стал, своей задохлей все пути сгородил?! – огрызнулся Гостимир, удобнее устраивая за спиной АКМС со смотанными пластырем магазинами. Его конь подал назад, кого-то брыкнул, сзади заорали:
– Еще, еще! Прешь куда?! Держи коня! Носилку перекинешь!
– А куда ты со своей волокушей, калечный, что ли?!
– Брось сухарями хрумкать, хомяк об двух ногах-то! Дыру в брюхе сделают – повысыплются!
Короче, лаялись все. Олег, принимая из чьих-то рук повод, поинтересовался, сдерживая странный озноб:
– Куда едем?
– Йой! – парень, к которому он обратился, поправил головную повязку. – Вытропили тех гнусливцев, что Брячко умучили. Тут они, недалече сидят, пивко яблочное заливают… Теперь и порежем их.
Олег ловко вскочил в седло, тронул конька, чтобы занять место в строю. Его встретили руганью, он огрызался весело, пиная чужие «сапоги», лезущие в брюхо его «транспорта», пока не втиснулся на свое место. Слева от него оказался Йерикка, справа, справа – тот мальчишка, с которым плавали на север, – Морок. Гоймир верхом прорысил вдоль строя и, пришпорив коня пятками,
