Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
нет полиции, даже нет управляющего ярмаркой. Сам каждый приезжает, сам торгует, сам уезжает… Исааку подкинули. А бывает, что и нагло привозят. И торгуют.
– Ради такого дела можно было бы и полицию организовать, – проговорил Олег, успокаиваясь. – Сам же говорил – это и есть самое страшное!
– Ты не понял, Вольг, – поморщился Йерикка. – Самое страшное – не то, что это ВОЗЯТ. Самое страшное, что есть кто-то, кто это ПОКУПАЕТ. Уже есть. Среди этих людей. – Йерикка повернулся и обвел рукой толчею вокруг. – Таких надежных, честных, сильных людей… Исаак прав – спрос рождает предложение, а не наоборот… – Он помолчал и добавил: – Скотиной быть легче, чем человеком. А оправдание скотству найти легко. И я боюсь, что, когда большинство из нас погибнет – те, кто сейчас покупает ЭТО, сами откроют данванам ворота наших городов…
– А как же Закон Рода? – спросил Олег. Ему было горько.
– Смотри. – Йерикка полистал журнал. – Этот мальчишка похож на меня… только волосы светлые. А вот – точь-в-точь Морок… А вот – Бранка, смотри… На юге тоже верили в него. – В голосе Йерикки прозвучала безнадежность. – Может быть, еще их отцы верили и, скорей, умерли бы с голода или разбили себе головы о стены, чем… Просто мы, горцы, оказались крепче… но и мы начинаем поддаваться. Может быть, оно и к лучшему будет – погибнуть. Не так страшно, как увидеть день, когда и здесь восторжествуют животное скотство и вседозволенность под масками свободы, Вольг…
– И ты смиришься?! – выпалил Олег. – Ты смиришься, говори?!
– Нет. – Йерикка внезапно вскинул голову, глаза его опасно блеснули. – Нет, клянусь Солнечным Щитом Дажьбога! Пока жив – нет. А потом… – Он засмеялся негромко. – Мир таков, каковы мы в нем. Так-то, Вольг. И это совсем неплохо.
– Только трудно, – угрюмо буркнул Олег, хотя такой Йерикка – обычно-ироничный – нравился ему куда больше, чем мрачно-обреченный.
– Нелегко, – согласился Йерикка. И прищурился: – А что это тебя вдруг так заело, а, Вольг?
– Не знаю, – помолчав, немного удивленно ответил Олег. – Может, просто мне все это и на Земле не нравилось. Только там я ничего сделать не мог.
– Ну сейчас сможешь, – пообещал Йерикка. – Сейчас мы пойдем брать одного на самом деле опасного типа.
– Это хорошо, – рассеянно заметил Олег. И спросил: – А почему аппаратура с Земли? Вот, батарейки. И ноутбуки такие же, только лейблы другие. Я понимаю, что вам нужно оттуда помощь получать. А данваны же и так высокоразвитые.
– Ты даже не представляешь – насколько, – непонятно ответил Йерикка. И не стал ничего объяснять.
…Вопреки словам Йерикки и ожиданиям Олега сразу они никого «брать» не пошли. Чужой, выйдя из балагана, целеустремленно потащил их в ту часть ярмарки, где расположились лесовики, заявляя, что он голоден, а сейчас самое время сходить в гости. У Олега начало печь грудь, словно там уже давно стоял горчичник – да так сильно, что и свалившийся на голову обед был не в радость.
Между тем Чужой, не постучавшись даже символически, вломился первым в один из балаганов, где его уже, судя по всему, ждали. Вокруг накрытого стола, размерами напоминавшего бильярдный, стояла целая компания, включая Гостимира, который шумно обрадовался, и Бранку. При виде ее Олег весьма глупо хотел повернуть назад, но невысокий, хотя и кряжистый мужик уже с поклонами провожал всех троих на места, причем Чужого усадил напротив себя, за другой конец стола, а Олег оказался рядом с Бранкой.
– Сажай своих девчонок с нами, Степан, – махнул рукой Чужой. – Знаю, у вас, дикарей лесных, не принято, но я же гость!
– Ты, Славко, не гость, а, считай, родич, – ответил Степан и жестом подозвал жену и двух дочерей, стоявших у входа в балаган. Те чинно поклонились и уселись на свободные места. Напротив Олега оказалась старшая – примерно его ровесница, с могучей русой косищей, едва ли не более мощной, чем у Бранки, и веселыми, озорными глазами василькового цвета. Олег попал в стол ложкой вместо супа, девчонка фыркнула и уткнулась в косу (так классно!), а он внезапно получил зверский пинок в щиколотку от Бранки.
– Ты что?! – не выдержал Олег, разворачиваясь на скамье.
– Хлеб подай, – весело сказала она, ухитряясь одновременно зло смотреть на Олега и еще злее – на лесовичку. Когда Олег наклонился к ней, подавая ломоть, то его ухо щекотнул шепот: – Зарежу, как свет свят.
«Упс. Приехали», – отметил Олег, а Степан усугубил ситуацию, щедро сказав, хрустя огурцом:
– Понравилась моя старшая? Женись хоть завтра. Крещеный ли?
– Э?.. Я?.. В смысле – да, – кивнул Олег.
– Батюшка! – Лесовичка зарылась в косу.
– А чего? – удивился Степан. – Хороший парень…
– Ой,
